что не так, ребятки, бейте их наповал, сразу. Может, и не поймут караульные у ворот в сумятице. Но это на худой конец. Будем надеяться, что ума у них хватит не рисковать, при любом раскладе они уже и так с прибытком, им главное вниз с горы живыми сбежать. Так, ну а мы сейчас облачаемся в старую дерюгу, мажем морды сажей и прибираем с глаз долой оружие с бронёй. То, что не скроем под одёжкой, кладём в большие корзины, в них обычно и носят рыбу и овощ в крепость. Мартын, Митяй, вы со мной впереди, нам предстоит среди местных, кучно идти. Слушайте внимательно, что они говорят меж собой, как отвечают караулу. Если что… ну вы сами знаете, что делать. Со всеми остальными мы тоже всё по три раза обговорили. Наше дело, братцы, — быстрота, дерзость, ярь. Видели, как себя мелкая ласка с кролём ведёт? Бросок, точный удар — и клыки уже прокусывают череп в затылке. Вот и нам так, а уж остальная рать нас поддержит. В лесу у крепости уже никто не спит, все наготове. Ну и нам пора, — он поглядел на сереющий восток. — Всё, одеваемся, морды в сажу, оружие в корзину. Пойдём, как только рассветёт, на серёдке у длинного поворота встали и ждём, как мост опустят. Кто позади — ведём себя шумно, вы ладейная рать, у вас башка от ночной попойки болит, опохмелиться просит.

Тяжёлая корзина давила Митяю на плечо, ноги медленно переступали через камни и рытвины петляющей по склону дороги. Шаг за шагом отряд приближался к своей цели, к воротной башне крепости Динабург. Сотни пар глаз из лесных зарослей и лёжек у подножия горы пристально вглядывались в бредущих с мешками и корзинами людей.

— Садись, — глухо бросил после очередной петли Варун. — Ждём тут, робята. Кормчего вперёд, чтобы на виду был.

— Hey, warum bist du so früh da?![18] — донёсся крик со стены.

— Говори, — толкнул в спину присевшего ладейщика Варун.

— Гюнтер, ты?! — воскликнул тот, встрепенувшись. — Рыбаки сняли с сетей много рыбы. Хотят, чтобы она свежей попала к комтуру и к вам в трактир!

— Ты старый, хитрый лис, Петер! — донеслось насмешливое. — Скажи честно, что кончилось пойло и ты хочешь попасть поскорее к Клаусу! Вон, всех своих с собой притащил!

— В твоих словах есть доля правды! — откликнулся кормчий. — Прошедшая ночь была непростой — что есть, то есть! И далеко не все тут мои!

— Тише, тише, Петер, не увлекайся, — кольнул его сзади в бок кинжалом Варун. — С пробитой почкой умирать мучительно больно, подумай об этом. Кому нужны будут твои дети, если ты умрёшь сейчас?

— Конечно не все твои! — долетело до сидящих. — Я же говорю, всех сюда, пьяница, притащил. Эй, Штеффен, опускай мост! Пускай заходят.

Звякнув цепями, подвесной мост со скрипом пошёл вниз. Вот основание стукнуло о каменистую землю, перекрывая ров. Завизжала, поднимаясь, кованая решётка и распахнулись мощные, обитые толстой листовой медью ворота.

— Пошли потихоньку, — Варун тронул за плечо кормчего. — Не спеши, Петер, и помни наш уговор.

Митяй встал с корточек и, перехватив удобнее корзину, поставил её на плечо. Ну вот и всё, наступил решающий момент всего дела. С каждым шагом отряд пластунов приближался к воротам. От напряжения на лбу Митяя выступил пот, и его капли, стекая, оставили на грязном лице дорожки.

«Трое у входа, — прикидывал он, выглядывая из-за корзины. — За их спинами в проходе ещё маячат. Сколько их там всего? Двое, дюжина?! — мелькали в голове мысли. — Нет, похоже, немного, не больше пяти. Где же сам механизм сброса решётки?! Он должен быть где-то рядом. Но где? Это очень важно».

— Опять дичи нет? — сбил его с мыслей своим воплем долговязый стражник. — Уже неделю мяса не приносите, надоела эта рыба с травой! Эй ты, что в корзине?! — Он шагнул навстречу Митяю. — Только не говори, что опять капуста!

— Да-да, господин, увы, сегодня опять овощи, — пролепетал Митяй.

— Бей! — рявкнул Варун, и его короткий меч рассёк подошедшему стражнику шейную жилу.

— Р-р-ра-а! — с медвежьим рёвом кинулись вперёд пластуны.

Скинув корзину, Митяй выхватил из неё реечник.

— Давай! — крикнул, выдёргивая свой самострел, Вага.

«Вот он, рычаг сброса!» В самом дальнем конце прохода воротной башни на стене виднелась задранная вверх ручка, по потолку арки от неё шли какие-то верёвки и металлические пруты.

Трое стражников, отбиваясь от пластунов, пятились, трое уже лежали убитыми в проходе, а один бросился к рычагу.

Сместившись чуть вбок, Митяй вскинул свой самострел. Линия стрельбы была закрыта! Только один выстрел у него! «Не попасть! — мелькнули в голове мысли. — Ну-у!»

Репех рубанул крайнего стражника, тот качнулся вбок, и Митяй выжал спусковой крючок. Буквально в шаге от торчащей из стены ручки гранёный болт пробил закрытую кольчугой спину, и бегущий рухнул на каменный пол.

— Быстрей! — прокричал Мартын, срубая последнего стражника.

— Вперёд, братцы! — заорал Варун. — Ростислав, держите проход! Ратиша, твой вверх!

— Помню, Фотич! — откликнулся взводный. — Репехские слева, десятки Серафима и Урмаса справа!

В крепости ещё ничего не поняли, только наверху воротной башни слышались заполошные крики. С винтовой лестницы выпрыгнуло двое воинов. В голову одного вбил болт Вага, второго зарубил с ходу Седьмак.

— Заряжен! Заряжен! — Ко входу подскочили Миккали с Местком.

— Чурило, Путша, закрыли их! — скомандовал Серафим.

Пластуны выскочили, прикрываясь щитами, и вслед за ними вынырнули стрелки. Наверху мелькнула тень, и в один из щитов вонзился дротик. Щёлкнули самострелы, и по каменным ступеням скатилось тело.

— Вверх! — гаркнул Ратиша.

— Заряжен! — докручивая ролик натяжителя, прокричал Митяй.

Пластуны ринулись по лестнице.

До ушей долетел звон стали и глухой звук ударов о щит. Двое немецких воинов перегородили проход штурмовому отряду, один рубил мечом, второй пытался уколоть копьём. Узкий проход не давал пластунам развернуться, и их численное преимущество здесь сводилось к нулю.

— Пригнись! — крикнул Митяй.

Путша услышал и, прикрывшись щитом, резко присел.

Щёлк! Болт пробил нагрудную бляху и кольчугу того немца, что был слева. Второй открылся, и Путша уколол его в бедро мечом. Немец, теряя равновесие, оступился и упал назад на ступени. Чурила тут же бросился вперёд и, проскакивая мимо раненого, рубанул его мечом.

— Заряжен! — сообщил Вага.

Ещё рывок — и прострелив стоявшего на самом верху лестницы воина, пластуны ворвались на боевую площадку воротной башни. После короткой схватки трое последних её защитников пали под ударами мечей. В выскочившего на боковую галерею Петра ударило сразу три стрелы. Две удержала кольчуга, третья пробила незащищённую руку, ломая кость.

— Держись, Петька! — Двое пластунов прикрыли его