ряд бригадные орудия: скорпионы, онагры и пушки. У костров с котлами маячили только готовщики, расчёты же занимались делом, обихаживая самое мощное и дальнобойное оружие этого времени.

— Оська, привет! — заметив знакомую фигуру, крикнул пластун.

— Здорова, Митяй! — откликнулся здоровяк и, положив на станину грязную ветошь, поспешил к другу. — Извиняй, не поручкаться, грязный я весь, — он показал засаленные, чёрные от дёгтя ладони. — Старую смазку всю сняли, теперь вот новую на жгуты и рычаг наносим.

— Хорошо вы немцам врезали, — заметил Митяй. — Так бы внутренние стены и сама цитадель большой крови стоила. А тут не захотел гарнизон в огне биться.

— Так здесь и разрывная сечка, и ядра окромя самой смеси били, но лучше всего, конечно, это она жгла, — согласился орудийщик. — От неё ведь и камни цитадели не спасут. Но вы-то тоже хороши, это ж надо было суметь воротную башню с ходу взять! Вот ведь на всю голову вы, пластуны, отбитые. Тяжко было?

— Да ничего, — отмахнулся Митяй, — подмога быстро подоспела. Пешцам Тимофея Андреевича, вон, больше нашего досталось. Молодцы, удержали бронную конницу. Ты Игната с Гришкой-то не видал? Назарка-то с сотней Чеслав Ивановича здесь, а остальные конные что-то больно быстро ушли.

— Не, не видал, — покрутил головой друг. — Так-то конница ещё до рассвета позавчера снялась, а чуть раньше её союзные латгаллы и эсты ушли. Видел только, пару лёгких скорпионов на вьючных коней торочили, — понизил он голос. — Один я ведь сам помогал разбирать. И наших дальнемётчиков с собой десяток взяли. Видать, какое-то тайное дело у этих конных.

— О как, — покачал головой Митяй. — Ну, значит, и нам здесь долгого отдыха не дадут. Небось, скоро тоже за ними вслед двинем.

— Может быть, — пожав плечами, произнёс Оська. — Илья Ярилович приказал нам все орудия быстрей обиходить, а боевой припас приготовить к вывозу. Так что вполне может быть. Ты с батей-то не разговаривал, он тебе ничего эдакого не сказал?

— Ага, конечно, он скажет, — Митяй хмыкнул. — А то ты его не знаешь. Забегал к нему перед самым штурмом. Чаем меня напоил и подзатыльник дал, что я в обход, в штурмовую группу напросился. Видать, дядька Варун наябедничал.

— О как, подзатыльник, — усмехнулся Оська. — А вот Фотич вряд ли донёс, небось, другой кто-то. Фотич, если что, он бы и сам тебе накостылял. Да, Митяй, я чего сказать-то хотел. Меня же опять на пушку перевели, только теперь на малый калибр, в расчёт к Онцифору. Вот сейчас онагр приберу, с ребятками попрощаюсь — и к пушкарям пойду.

— Что-то я радости в твоём голосе не слышу, — сощурившись, заметил Митяй. — Ты чего, Оська? Ты же сам об орудии огненного боя столько мечтал?

— Ну да, мечтал, — согласился тот. — Только уже и к ребятам своим привык. До старшего заряжающего повысили. Назар Угримович сказал, что скоро в наводчики перейду, а тут сразу двое с пушечного расчёта выбыло. Стрелы эти, чтоб их! Как бы щитами ни прикрывали, а вот как уберечься? Одного наповал, а второму ногу пробили, до зимы он точно будет на одной скакать.

— Поня-ятно, ну ла-адно, не журись, — Митяй похлопал друга по плечу. — И в пушкарях ребята хорошие служат, подружишься.

— Подружусь, конечно, — согласился Оська. — Ладно, Митяй, пошёл я, там работы ещё непочатый край, а скоро темнеть уже начнёт.

— Ладно, счастливо, — кивнул пластун. — А мне за сушняком топать, ужин готовим.

* * *

В большом шатре, выставленном посреди поляны, сидели воеводы Александра и все старшины сборного войска. Докладывающий начальник штаба Андреевской бригады подвёл итог штурма:

— Погибло с нашей стороны сорок семь ратников, более ста с серьёзными ранами. У неприятеля потери в три раза больше. Точно пока не подсчитано, но можно сказать, что пленными взято около полутора сотен, а если точнее — сто семьдесят восемь человек. Из них рыцарей девять, все остальные это сержанты, оруженосцы и рядовые воины. Ну и с полсотни мирных, но это не в счёт.

— Получается, что сотни три их точно полегло, — произнёс сидящий подле княжича воевода Олег. — Если мы насчитывали с конными всего пять сотен. Вот это я понимаю — штурм! При таком штурме потери, наоборот, должны быть кратно выше у тех, кто атакует. Ну это вам просто свезло, Андрей Иванович, потому как не ожидал нападения немец.

— Да нет, тут не везение, Олег Ярилович, — не согласился с ним Сотник. — Тут точный расчёт и сама организация штурма. Ну и, конечно, гораздо лучшее оружие, чем у немцев. Те же орудия огненного боя — пушки возьмите или онагры. Без них мы бы ни башни так быстро не очистили, ни внутреннюю часть крепости. А потерь сколько бы понесли, выковыривая гарнизон?

— Ну по орудиям, конечно, сказать мне нечего, — признался воевода. — Тут ты меня, Иваныч, уел. Ладно, что дальше у нас?

— Филат Савельевич, ты за ладьями с пороховым припасом послал? — спросил тот начальника штаба бригады.

— Так точно, — подтвердил тот. — Пару часов назад ладья кормчего Петорса пошла вверх по течению к Друе, а потом направится в Полоцк. Мы на неё посадили своих дружинных, хорошо разбавив экипаж, так что и в гребцах теперь достаток, и приглядывать за немцами есть кому.

— Хорошо, дня через четыре, самое позднее через седмицу, пороховые ладьи будут у нас, — прикинул Андрей. — С Полоцка, конечно, те полтора десятка ладей, что там ожидают вестей, нам ещё дней десять придётся ждать. Долго. Предлагаю на две оставшиеся немецкие погрузить все орудия и тяжести, сколько можно, туда же дружинных посадить и отправить их в сторону Кокенгаузена. Ну и на тех, что с пороховым припасом скоро придут, тоже разместить воинов.

— Пара сотен всего, Андрей Иванович, — прикинул Варун. — Из них половина это ведь орудийщики будут. Даже если ещё сотня моих пластунов туда сядет, всё равно мало воинов против большой крепости. Эдак можем и орудия потерять.

— А если на плоты ещё воинов посадить? — предложил Тимофей. — Ну и челнов, я видел, с десяток у пристани на берегу лежит.

— Четыре, ладно, пусть даже пять десятков пойдут на челнах, — промолвил, подсчитывая в уме, Варун. — Ну и плоты. На плоты много дружинных не посадишь, брёвна сырые, не выдержат они вдоволь людей с оружием и бронёй. По пути ещё и пороги есть, пока это их пройдём. Да и от ладей они хорошо отстанут. Если только за каждой ладьёй на тягловом канате один плот тащить. Ладно, ещё сотня воинов прибавится.

— Ну вот, уже три с половиной получается! — воскликнул Филат. — Сотня это орудийщики, ещё две с половиной — дружина. А ещё