— Сам я, сам, ребята! — крикнул раненый, а позади в прикрывающие щиты лупили стрелы.

— Мартын Андреевич, с угловой башни лучники бьют! — доложил забежавшему наверх сотнику Ратиша. — И в боковом ходу уже по дюжине вражьих пешцев.

— Сейчас их тьма тут будет! — прокричал Мартын. — Слышишь, как сигнальные рога ревут? Тревога у всего гарнизона!

Митяй, тяжело дыша, накручивал ручку реечника. Казалось бы, столько сейчас всякого произошло, а по времени всего-то чуть. По петляющей дороге бежали вверх полторы сотни залегавших рядом с крепостью пластунов, от кромки леса спешили дружинные воины, а вниз неслась пятёрка из хуторских и ладейщиков. Один из них вдруг нелепо подпрыгнул и свалился на землю. Ещё одного пробила насквозь огромная стрела скорпиона. Со стен и угловых башен летели стрелы и арбалетные болты, под тревожный рёв рога и звон сигнального била всё больше немцев занимали свои боевые места.

Поднявшись над парапетом, Митяй быстро прицелился и выпустил болт в одного из меченосцев в боковой галерее. Около головы свистнуло, и позади раздался вскрик боли.

— Нога! Зараза, в ногу попали! — Пластун из десятка Репеха упал на каменный пол.

— С угловых башен лупят! — крикнул Ратиша. — Сейчас нас стрелами закидают и голову не высунешь.

— Митяй, из скорпиона умеешь бить?! — окликнул его сотник Мартын.

— Учили в школе! — отозвался тот.

— Тогда рази башенных! — приказал командир. — Бери всех, кто тебе нужен, а свой реечник мне!

— Истома, Петро, Седьмак — прикрывай щитами! — гаркнул Митяй. — Вага, Путша, Чурило, ко мне! Рычаги взяли, разворачивай его к той башне! — показал рукой пластун. — Двинься!

И, оттолкнув Вагу, он начал крутить ворот в задней части станка. Храповик оттянул ползун с тетивой назад до сухого щелчка.

— А теперь прицел вверх, — пробормотал Митяй. — Ещё немного. Та-ак. Стрелу мне!.. Вон же она! — показал он на сложенные неподалёку снаряды. — Так, так, ещё чуть-чуть, — он подвернул немного станину. — Выстрел! — И дёрнул спусковой рычаг.

Скрученные жгуты с огромной силой выбросили здоровенную стрелу, и она влетела в проём угловой башни, пробивая и разрывая по пути тела.

— Хорошо, Митяй! Хорошо! — ощерился сотник. — Не зря тебя Варун взял! Бей ещё по ним, бей, родной!

— Стрелу! — рявкнул, накручивая ворот, Митяй.

— Дай-ка я, Андреич, — подвинул его Путша. — Ты лучше командуй и прицел бери!

— Чуток вправо! — кивнув, крикнул тот. — Вот так, ещё, ещё. Выстрел! — Новый снаряд понёсся к цели.

Подоспевшие первыми пластуны из подмоги в это время уже ворвались в воротный проём, половина их встала за наскоро сооружённой баррикадой — завалом из двух повозок, бочек, корзин и разного хлама. Большая часть била из луков и самострелов по скапливающимся на внутреннем дворе немцам. Три десятка, укрывшись в линии за щитами, готовились копьями встретить конницу врага. Около полусотни, пробежав в воротную башню, усилили гарнизон тех, кто её захватил. Всё прибывающие ратники тоже начали укреплять линию копейщиков у баррикады. Один за другим её начали заполнять те, у кого были длинные, трёхсаженные пики.

— Nach vorne![19] — крикнул комендант Динабурга. — Vertreibt sie aus der Festung Dietrich![20]

Ворота внутренних крепостных укреплений распахнулись, и две конные сотни начали выходить, строясь в плотную колонну.

— Конница с цитадели! — крикнул подбежавший к баррикаде Андрей. — Копейщики, плотней строй! Становись по три в ряд! Стрелки, бей без команды! Из лука стреляй! — Он выхватил у подбежавшего сзади пешца пику и сам встал в строй.

— Митяй, конница вышла! — крикнул, накручивая ролик натяжителя реечника, Мартын. — Оставь башню, работай по ним!

— Вага, Чурила, разворачивай скорпион! — рявкнул командир расчёта. — Путша, ворот! Истома, щитами прикройте! — Схватив стрелу, он вложил её в жёлоб направляющих и поправил прицел. — Быстрее крути!

— Чуток ещё, Андреич! — отозвался Путша, что есть сил работая воротом. — Готово!

— Выстрел!

Щелчок. Станина вздрогнула, тугие мощные плечи скорпиона, расправляясь, выбросили снаряд к цели. Огромная стрела пробила насквозь переднего всадника, следом за ним второго, оторвала руку третьему и застряла в едущем за ним.

Колонна немецкой конницы, скатываясь вниз к внешней воротной башне, с грохотом набирала ход. Теряя людей от стрел и болтов русских, она рвалась к их ощетинившемуся пиками строю.

— Стенка! — рявкнул Андрей.

Передний ряд опустился на одно колено, упирая тупой конец пик в камни мостовой и прижимая их ногой. Гранёные острия направлены вверх под углом, чтобы встретить грудь коня. Второй ряд выставил копья горизонтально над правым плечом сидящего перед ним. Наконечники их пик смотрят прямо. Пики третьего вытянуты вверх под углом. Щиты упёрты в спины впереди стоящих. Ощетинившаяся стальными жалами стенка, монолитная, плотная, приняла на себя удар конницы.

— Держать строй! Держать строй! — кричал Андрей, работая пикой.

Конь, пробитый перед стенкой, вздыбился и завалился вбок. Выскочивший вперёд всадник занёс свой меч, чтобы рубануть, и выронил его — в его грудь по самый торец зашёл арбалетный болт. Новый всадник ткнул с ходу копьём и пробил плечо стоявшего во втором ряду русского. Ратник, взвыв, выронил копьё, упал на колени и отполз назад, освобождая место.

Шаг вперёд — и Андрей принял на свой щит новый удар копья.

— На! — Резкий рывок древка вперёд, и гранёный, игольчатый наконечник вошёл латнику в самое уязвимое его место, в глаз. Рывок древка назад. Новый противник, оттеснив коня убитого, рубанул щит в первом ряду.

Чуть подавшись назад под напором конницы и упёршись в баррикаду, копейщики работали пиками, ища у врага слабо защищённые места: лицо, бёдра, пах, сочленения доспехов, руки и горло. Заполнившие воротную башню стрелки били сверху из луков и арбалетов. Неприятель увяз в ближнем бою. Главное преимущество бронной кавалерии — всесокрушающий удар — было потеряно.

— Стенка, дави! — гаркнул что есть сил Андрей. — Дави их, ребята!

Первый ряд, поднявшись на ноги и подпёртый сзади щитами, сделал шаг, второй, третий. Орудуя копьями, ратники начали теснить немцев. Командующий конницей рыцарь Дитрих отдал приказ к отходу. Над залитой кровью и устланной телами предвратной площади разнёсся хриплый рёв рога.

— Бегут! Бегут немцы! Ура! — понеслось по рядам. Потрясая копьями, ревели пешие сотни, одолевшие грозного врага.

Щёлк! — стрела впилась в щит, и Андрей инстинктивно его приподнял. Ещё одна пронеслась над шлемом, и позади раздался крик боли.

— Сомкнуть щиты! — рявкнул командир бригады. — Прикройся! Пятимся назад!

Шаг за шагом, оберегаясь от бьющих с башен и стен вражеских стрелков, копейщики начали отход к воротам.

— Держи пику! — крикнул стоящему сзади с самострелом пешцу бригадир. — Реечник мне, меняемся!

Наклонившись, он перебежал за спинами стенки к башенному входу, поднялся по залитой кровью винтовой лестнице и выскочил на боевую площадку.

— Иваныч,