никто на мостике флагмана не знал. Шедший по левому борту «Карон» судорожно прибавил ход, стараясь высунуться из-за длинного корпуса «Винсона» и внести свою лепту оставшимися четырьмя «Си Спэрроу».

Первым делом Хуг велел отрубить две трети ревунов, от которых в ушах стоял тупой звон, вытесняющий все мысли. Команда отличная, каждый и так знает, что делать. Да, проломлен борт, да, циклопический пожар полыхает на ангарной палубе, задеты цистерны с топливом, но опыт борьбы с такими проблемами накоплен огромный, и скорее всего, будет сделано всё, что можно. А вот проблема, которая вот-вот исчезнет, но так, что мало не покажется никому, приближалась к ним с правого борта со скоростью полкилометра в секунду. Хорошо, если секунд 15 будет у двух расчетов «Си Спэрроу» на то, чтобы с ней справиться. Посмотрим…

Помехи, манёвры, отстрел ловушек. Краем глаза Хуг заметил, что «Джон Янг» выполняет разворот. Поздно, милейший. Понятно, что Шульц решил попробовать бортом своего корабля защитить авианосец, но простейший расчет показывает, что нет никаких шансов успеть. Только оператору ЗРК помешает, если тот в принципе может стрелять. «Спэрроу» начали уходить одна за другой, но… Ах, вот в чем дело! Русские ракеты начали делать горку, затем пикирование. Оператор наводит антенну подсветки по… голосовым командам с поста РЛС (американская техника ведь лучшая в мире, правда?), и тут произошел небольшой затык. Этот ЗРК разрабатывался для стрельбы по низколетящим целям, и команды по наведению по вертикали выполнял не очень четко. Справились. Опять ракета, вторая… Для «Карона» эти вертикальные манёвры не так ярко выражены, и он успевает всадить все свои 4 ракеты в единственный «Шипврек», который наконец ловит смертельное количество близких разрывов. Только было Хуг облегчённо вздохнул, как одна из идущих на «Винсон» ракет резко отвернула, вновь набрала высоту, и начала пикировать… на «Джона Янга»! Это точно срыв наведения для такого «совершенного» ЗРК, последняя пара его ракет уходит «в молоко». Раздаются визги «Вулкан Фалангсов» и спустя три секунды одновременно гремят два взрыва[51]. Один – в ста метрах от «Винсона» (град осколков проходит по борту и палубе со стоящими самолетами), второй – в недрах эсминца, выворачивая из его внутренностей огромный султан дыма, и что самое страшное – фонтан брызг воды. Это означает хорошее пробитие борта ниже ватерлинии…

Таак… Вот теперь можно отдышаться и попить водички из кулера. Напрягать кого-либо на корабле, борющемся со множественными пожарами и течью (когда тонна взрывчатки со скоростью под четыре маха влетает в воду в десяти метрах от корабля – назвать такое «течью» может только очень профессиональный моряк), будет вопиющим поступком. А сейчас, в оценке его деятельности как адмирала, важна каждая мелочь. Нет, хорошо, умница, энсин сам подскочил, поинтересовался, не желает ли адмирал испить кофе. Если сейчас не станет извиняться за свой толчок на палубу – значит, не подхалим, а просто соображает хорошо. Кэп уже действует как наскипидаренный, запущен штаб по ликвидации, который централизованно рулит всеми аварийными работами в зависимости от единого приоритета. Займёмся русской эскадрой, аккуратно напрягая только тех, кого можно напрягать.

Чёрт! Сучий последний «Шипврек»! Он всё-таки черканул осколками туда, куда никак нельзя было чиркать. Стоящий около передней правой катапульты покалеченный «Томкэт» вспыхивает резко и полностью. Палубная команда только показалась из люка (им и внизу хватало дел), как начинают рваться ракеты. Ребята не играют в героев, а скрываются в недрах авианосца. Найдут чем заняться, пока тут не сдетонирует всё, что может взорваться. Потом потушат палубу. Почти 70 миллиметров стали надёжно закрывают нутро корабля от таких фейерверков. Конечный результат Хуг всё равно уже знает. Вся четвёрка «кошек» списывается наглухо, можно не смотреть. Их посекло весьма изрядно. Не всё ли равно – скидывать за борт каждый убитый самолёт целиком или в виде кусков металла? Пока нужно отдать команду «Карону» подобрать людей с «Джона Янга». Корабль уже лёг на борт, вот же разворотило его! И видимо, сразу отрубило генераторы, иначе помпы поборолись бы. «Адамсы» в порядке, надо срочно выяснить, что с «Банкер Хиллом». Связь установили, сейчас выявим главные проблемы, и будем думать. Ах да, и отчет.

Глава 13. Когда мы стали считать раны…

Хуг

Ну и что там у нас? Жить будем, но хреново? Доклад от аварийной партии не радовал. Взорвавшаяся на ангарной палубе «Кухня» сделала всё, что могла – разнесла три «Викинга» и четыре «Корсара». Хорошо, что они стояли полностью пустыми, без топлива и БК. Пробита одна из цистерн с топливом, и так же удачно совпало, что она была полупустой. Потому что пробило её хорошо. Двадцать тонн авиационного керосина, весело расплескавшись по второй ангарной палубе, просочились через вентиляционные отверстия этажом ниже, на оружейную. Нет, последствий практически не было, кроме того, что в авральном темпе туда были поданы все доступные мощности всех насосов и стянуты все аварийные команды, что помешало быстро тушить пожары на первой ангарной палубе.

Самое страшное – полётная палуба. Отжиг (и по-видимому, искривление) поршня паровой катапульты номер три, первая и вторая выведены из строя многочисленными осколками, прилетевшими как из глубин авианосца, так и от близкого разрыва. Взрыв вспучил и выбил несколько бронеплит в центре корабля, и садиться на палубу можно только с большими трудностями – пилоту придётся попадать в первый трос. Второй уже вряд ли остановит машину перед вздыбившимися плитами. Третий и дальше – гарантированный крэш. Лифты один и два не будут работать. Итого, если мы хотим хоть что-то из битой-перебитой авиагруппы поднять в воздух – нам поднимать «птичек» только с четвертого лифта и отправлять в воздух четвертой катапультой. С третьего что-то подтащить к катапульте номер четыре помешает вздыбленная палуба и посадочные тросы. Мда, не отверни в последний момент последний русский «Шипврек», о полётах точно можно было бы забыть. А так – живём. Выпускать можно и с носовой палубы, без катапульт придется облегчить нагрузку и запас топлива, но это лучше, чем русское «ничего». Полноценная четвёртая катапульта. С посадкой будут сложности, поэтому в воздухе держать сможем не больше чем пяток самолётов, но сможем! И кстати, подходит время принимать восьмёрку «Томкэтов», славно поработавших по русским ракетам. Дождёмся полной победы над пожарами, выпрямим небольшой крен и будем сажать.

Течь… Ну да, в принципе, около 10 квадратных метров борта, вынесенных гидроударом от близкого попадания, принято называть течью. Течёт же… Так-то большой опасности нет, ход около двенадцати узлов держать сможем. Куда нам больше? Ведь сейчас один из «Адамсов» побежал