очень ограниченное количество комплектов обмундирования для медсестер. Тем не менее снабженцы хвастливо заявляли представителям прессы, что могли производить действительно «долговечную» униформу, и даже намекали, что лишь на военной службе женщины впервые получат представление о по-настоящему высококачественной, функциональной и прочной одежде (60). Однако, как показывает дальнейшее развитие униформы WAC, военные деятели, принимавшие решения в этой области, точно так же, как и производители одежды в XIX столетии, отказывались бросать вызов устоявшимся культурным ожиданиям. Бывший член WAC Мэтти Тредуэлл, автор изданного в 1954 году исследования истории корпуса, не без ехидства описывала, как ее сослуживицы относились к военным сумочкам, и особо отмечала, что эти предметы одежды были одними из множества компромиссов, которые потребовались, чтобы преодолеть сопротивление и открытую враждебность по отношению к идее службы женщин в армии (61). Командование опасалось, что если использовать обычное военное обмундирование в мужском стиле, это подтвердит слухи о том, что «вакс» (так их прозвали в армии) чуть ли не все походят на амазонок, что они проститутки, нанятые для ублажения военнослужащих-мужчин, – и в корпусе изначально отказались от форменных брюк в пользу юбок (62). И юбки эти были без карманов. Вскоре мундиры «вакс» лишились и сколько-нибудь функциональных нагрудных карманов. Как сообщает Тредуэлл, в результате экспериментов, в ходе которых изучали возможность хранить в нагрудных карманах самые разные вещи, «было поспешно введено правило, запрещавшее держать там даже пачку сигарет» (63). Остается только догадываться, что это были за эксперименты и какие именно аргументы легли в основу столь сурового запрета – Тредуэлл об этом умалчивает. Неужели даже пачка сигарет угрожала настолько испортить форму женской груди, сделав ее комковатой и уродливой, что это казалось военным материализацией их худших страхов? Что, поступив на службу в армию, женщины перестают выглядеть как женщины (64)?

Как бы там ни было, функциональные нагрудные карманы были признаны неподобающей для женских кителей несуразностью, которая угрожала нарушить хрупкое равновесие между строгой военной выправкой и женственностью. Запрет на ношение чего бы то ни было в нагрудных карманах привел к тому, что на женском кителе сохранился только клапан от кармана, но не сам карман. Видимо, кто-то сверху счел, что проще не вводить женщин в искушение, чем постоянно контролировать соблюдение запрета (65). Теперь у «вакс» появились фальшивые нагрудные карманы и исчезла всякая возможность носить с собой что-то нужное – для военных модельеров это был тупик, в который они сами себя завели. Из-за этого начался долгий и утомительный процесс разработки сумочек на плечевом ремне: в частности, было неясно, из чего именно их изготавливать, а также – и это стало предметом жарких споров – как именно их носить (66).

Как появились «карманы для всего»

В 1937 году Диана Вриланд, импресарио модных показов и редактор раздела мод Harper’s Bazaar, объявила о своем намерении покончить с дамскими сумочками. «Меня осенила блестящая идея!» – поделилась она с одной из коллег вскоре после прихода в редакцию журнала. На Вриланд в тот день была роскошная блуза от Шанель с внутренними карманами, где она хранила помаду, румяны, пудру, расческу, сигареты и деньги. Едко высказавшись, что «проклятая старая сумочка» – это одно сплошное неудобство, Вриланд озвучила свой план – избавиться от всех ручных сумочек – и предложила посвятить весь следующий номер журнала карманам: «Нужно просто показать все, что можно делать с их помощью. В них же можно не только носить все необходимое, “как какой-нибудь, упаси господи, мужчина!”». Если разместить карманы в нужных местах, можно значительно улучшить силуэт: их можно сделать и покрупнее, но при этом они бы смотрелись «довольно-таки шикарно», – представляла себе она. – Без постылой сумочки в руках и осанка, и походка обретут небывалую легкость и грациозность: «ничто так не стесняет женщину при ходьбе, как сумочка».

Слегка ошарашенная коллега немедленно доложила об этом главному редактору, которая сделала строгий выговор Вриланд, сказав, что такая идея могла прийти в голову только безумице (67). Ни один модный журнал не стал бы подвергать себя риску лишиться доходов от рекламы дамских сумочек. Тем не менее на посвященных моде страницах Harper’s Bazaar с той поры стали последовательно и вполне искренне восхвалять «карманы для всего» (68). В эссе 1940 года об актуальных тенденциях журнал прямо заявлял: «Мы заинтересованы в самых разных карманах – огромных на запахивающихся юбках, глубоких в куртках-жакетах, внутренних вечернего платья, плоских на задней части шортов» (69). Сама не будучи модельером, Вриланд активно поддерживала других женщин, занятых в этой сфере, включая американских дизайнеров спортивной экипировки, ответственных за разработку практичной готовой одежды, – одежды в повседневном стиле (частью которой в итоге стали и брюки), пришедшей на смену платьям в «современном дресс-коде» (70). Дизайнеры понимали, что женщинам хочется иметь карманы, дабы ощутить свободу от условностей патриархального общества, – и продемонстрировали возможность добавить женской одежде функциональных карманов, не нарушая при этом стройный силуэт, считавшийся идеалом красоты.

Одной из этих дизайнеров была Клэр Маккарделл (1905–1958). Откликнувшись на призыв Вриланд разработать привлекательное домашнее платье для американок с учетом их нужд и всех ограничений, накладываемых военным временем (от стесненности в средствах самих домохозяек до скудного ассортимента тканей, доступных в тылу), она придумала «поп-овер» – простое джинсовое платье с запахивающейся верхней частью (71). Сегодня трудно по достоинству оценить новизну решения Маккарделл, но ей удалось сделать невероятное – придать стиля столь неказистому предмету одежды, как домашнее платье. Тогда типичные домашние платья представляли собой фривольное подобие модных платьев, сшитое из дешевых хлопковых тканей, которое можно было легко стирать и которое не годилось ни для работы, ни для выхода в свет. (Именно на это в годы Первой мировой войны жаловалась Шарлотта Перкинс Гилман.) Домашние платья оказывали на женщин деморализующий эффект: одна жаловалась, что они неизбежно заставляют ее ощущать себя «женщиной-кухаркой», а не «женщиной-богиней» (72).

Не желая мириться с таким положением дел, Маккарделл предложила модель платья, в котором можно и приготовить обед, и показаться на людях. Самой же поразительной деталью этого платья был большой, намеренно размещенный не по центру, удобный карман, дополнявший конфигурацию юбки. Внешне он напоминал карман рабочего фартука, а специфический узор (пухлые стеганые ромбы) визуально увеличивал его размер и делал не такими заметными крупные предметы, которые могли в нем оказаться (рис. 78). Бывший куратор Института костюма Ричард Мартин отмечал, что это поколение американских дизайнеров женской спортивной одежды стремилось создавать «заметные, просторные» карманы, которые «намеренно привлекали взгляд». Фактически они «выставляли их напоказ» (73).

Рис. 78. Клэр Маккарделл. Набросок платья новой модели «поп-овер» (1942)

Еще