же признаком авторитета и властности. Как жаловалась одна адвокатесса, ей долгое время никак не давалось обращаться к присяжным с той же по-командирски непринужденной уверенностью, с какой обращался к ним ее муж. «Разве есть что-то столь же убедительное, как эта расслабленная поза мужчины, который, убрав руку глубоко в карман, произносит: „Итак, господа присяжные?..“!» (40)

Рис. 72. Элис Дьюэр Миллер. «Почему мы против карманов для женщин» на странице сборника «Люди ли женщины? Книга рифм про суфражизм» (1915). Миллер переписала доводы антисуфражистов, заменив слово «голос» на слово «карман», таким образом продемонстрировав, насколько смехотворны попытки приписать какое бы то ни было право – будь то право голоса или право обладать карманами – исключительно одному полу

Рис. 73. Афиша спектакля по пьесе Чарльза Хойта «Удовлетворенная женщина: зарисовка о месте прекрасного пола в политике» (1898). Суфражисток высмеивали за то, что они носили пиджаки и жилеты мужского кроя и постоянно держали руки в карманах своих «суфражистских юбок» – карманы в них вшивали в боковой шов по аналогии с мужскими брюками. (Надпись на плакате: «Почему это нам нельзя голосовать?»)

Готовое платье и триумфальный взлет дамских сумочек

Те, кто пытался объяснить «карманное несоответствие», не обвиняя природу и якобы данные ею различия, вместо этого обвиняли тщеславие, свойственное женщинам, и их слепую покорность веяниям моды. Женщины «без боя» отказывались от карманов и сдавались на милость мастеров-портных, которые вплоть до конца XIX века делали бóльшую часть одежды (41). (Портные производили уникальную одежду, сделанную по индивидуальным меркам; необходимость точной подгонки и наличие массы сложных деталей не позволяли изготавливать женскую одежду в промышленных масштабах – в отличие от мужской, серийный выпуск которой начался столетием ранее? (42)) И опубликованный в 1885 году рассказ Элизабет Стэнтон о том, как она вела дела с собственной портнихой, лишний раз подтверждает, что мастера и их клиенты очень подробно обсуждали все детали конечного продукта. Описывая, к чему привело ее требование встроить карманы, Стэнтон подчеркивает, что даже драка в такой ситуации не гарантировала результата: портниха «фабрикует отговорки одну за другой» – то для кармана «места не хватит», то «он будет ужасно выпирать!». В ходе долгих дискуссий портниха настаивала на своем экспертном мнении, давая советы тоном, полным жалости и снисхождения. Тем не менее Стэнтон, как ей казалось, все-таки сумела настоять на своем – но получила готовое платье без единого кармана (43).

Тот аргумент, что карманы «будут ужасно выпирать», чаще всего был более важным, чем беспокойство о недостаточной функциональности женского платья. Даже появление таких удивительных новшеств, как компактные устройства, помещавшиеся в карман, не побудило модельеров и производителей женской одежды к заботе об удобстве дам, искавших приключений вдали от дома. Представляя вниманию публики первые ручные любительские фотокамеры компактного формата, компания Eastman Kodak использовала броский рекламный слоган «Положи Kodak себе в карман!» (рис. 74). Намереваясь завоевать как можно более широкий сегмент рынка, компания разработала образ «девушки в стиле Kodak» (Kodak Girl), дабы продемонстрировать, что теперь фотография стала делом настолько простым, что ей могли заниматься и женщины тоже (рис. 75). Однако в рекламах с «девушкой в стиле Kodak» чувствовался посыл, что фотоаппарат был лишь одним из аксессуаров, таких как зонтик. Вы, разумеется, могли взять карманный Kodak с собой, но вам все равно придется постоянно держать его в руке (44). Точь-в-точь как сегодня женщины всячески импровизируют, пытаясь управиться с мобильным телефоном, на заре XX века фотолюбительницы упражнялись в обращении с ручными фотокамерами.

К началу Первой мировой войны украшенные цветами шляпки, зонтики от солнца и волочащиеся по земле юбки, которые носили «девушки в стиле Kodak», стали стремительно исчезать. Сам этот стиль, на который давно сетовали Элизабет Стэнтон и многие другие, когда женщины носили одежду, которую трудно было изготавливать, подгонять и носить, наконец потерял свое очарование и начал восприниматься как совершенно неуместный в контексте наступающей эпохи машин. У женщин появлялось все больше возможностей – теперь они могли посещать крупные универмаги и покупать готовую одежду хорошего качества, отличающуюся от слащавых моделей, которые предлагали мастера высокой моды.

Рис. 74. «Карманная фотография. Положи Kodak себе в карман!», реклама в Munsey’s Magazine (1899)

Рис. 75. «Возьми с собой Kodak», реклама в Ladies Home Journal (1901). (Надписи на плакате: «Возьми с собой Kodak на Панамериканскую выставку», «Складные карманные фотоаппараты Kodak»)

Первыми подобными костюмами стали различные сочетания строгого жакета, английской блузки с рукавом и юбки, позволявшие женщинам любого класса – от выпускниц колледжа до секретарш и продавщиц – выглядеть стильно и элегантно и на работе, и во время прогулок по городу. Сестра Керри у Теодора Драйзера жаждет заполучить «красивую новую жакетку» из тех, что красуются в витрине универмага, веря, что она поможет ей превратиться из деревенской простушки в утонченную городскую даму (45). Теперь женское платье, казалось бы, уже могло конструироваться по более практичной и разумной схеме. Его стало проще изготавливать и носить, оно стало меньше стеснять движения и, кроме того, учитывало неуклонно расширявшийся круг ролей и сфер деятельности женщин. В 1909 году Vogue одобрительно отмечал, что платье «пришло в соответствие с современными нуждами, взглядами и запросами» (46). Поговаривали даже, что «истосковавшиеся по карману» женщины могли наконец «ликовать» (47).

Однако подобного рода оценки оказались излишне оптимистичными. Даже элементы костюма, которые можно было приобрести в магазинах готовой одежды, удобством и полезностью по части карманов отнюдь не отличались. В интервью 1910 года одна девушка, назвавшаяся стенографисткой, на прямой вопрос о проблеме с карманами ответила риторическим вопросом: «Где вы, интересно, видели готовую одежду с чем-либо, хотя бы отдаленно заслуживающим названия „карман“?!» (48) Тем не менее женская одежда действительно стала намного практичнее, и одежда для некоторых видов спорта оснащалась карманами, например, широкие велосипедные штаны, изображенные на модном эстампе 1895 года из Harper’s Bazaar (рис. 76). Но производителей больше волновало не функциональное удобство одежды для женщин, которые тоже хотели осваивать мир, а упрощение ее конструкции, которое бы позволило наладить выпуск в промышленных масштабах. Они экспериментировали с выкройками, упрощая форму элементов и уменьшая количество деталей, необходимых для производства одной единицы продукции, и выпускали костюмы, отдельные его элементы, а также (к началу 1920-х) платья, которые по сравнению с вычурными образчиками викторианской моды были очень простыми и функциональными (49). Но, увы, в процессе упрощения и стандартизации женской одежды продолжало главенствовать представление о том, что она «не создана