Рис. 76. Иллюстрация из Harper’s Bazaar (июнь 1895 года), подчеркивающая возросшую функциональность женских костюмов для прогулок, путешествий, тенниса и велоспорта. Обратите внимание на женщин в «костюме для путешествий» (крайняя слева) и в широких велосипедных штанах (в центре на заднем плане) – они держат руки в карманах

Однако это представление необязательно соответствовало истине. «Платье женщины так восхитительно сочетается с ее лукавой таинственностью», писали в Independent в 1912 году, что в нем обязательно должно быть «полно карманов» (51). Тем не менее и в нашу эпоху, как и в викторианскую, карманы – эта столь полезная деталь – продолжали то появляться, то исчезать. Яркий всплеск интереса к ним случился с началом Первой мировой войны, когда и дизайнеры, и крупные универмаги спешили выпустить на рынок модели гражданской одежды, в которых женщины могли бы выглядеть более активными в эти трудные времена. Брюки военного образца, строгие костюмы и (важная деталь!) широкие кожаные ремни – в контексте всех этих предметов карманы, как бы предупреждающие о бескомпромиссной готовности, стали фактически неотъемлемым элементом. В юбках, пальто и платьях их размеры не уступали «небольшим вещмешкам», по выражению одного из журналистов Women’s Wear Daily (52).

А вот в том, как сами носительницы подобной одежды интерпретировали это внезапное распространение карманов, разобраться было сложнее. Было ли «карманное изобилие», наблюдавшееся тогда в Париже, «результатом феминистского движения или всего лишь капризом моды?» – задавался в 1916 году вопросом журнал Vogue (53). Редакция журнала решила, что все-таки это был лишь каприз, и предостерегала читательниц, чтобы те не слишком серьезно воспринимали столь беспрецедентный интерес к карманам. Признавая, что последние могут быть полезны парижской моднице, желавшей носить с собой вязание или «бережно хранить письма с фронта», редактор журнала предполагал, что с таким же успехом она могла пользоваться ими «вообще без какой-либо причины» (54).

По мнению Вирджинии Йеман, автора статьи, опубликованной в 1918 году в Vogue, функциональные карманы могли появляться как дополнительный элемент, поддерживающий некий стиль или отображающий желание выразить в своей одежде определенное отношение к актуальным событиям (например, трезвую практичность военного времени), – «а затем – вуаля! – они исчезали, словно их и не было». Даже если «за правом голоса придет право на карманы», им все равно суждено остаться явлением мимолетным, полагала Йеман. В свете их столь зыбкого положения маловероятно, что женщины массово «проголосуют» за карманы. И будут ли женщины по-настоящему серьезно возражать против их отсутствия?

Йеман утверждала, что женщинам не следует винить мужчин за женскую «бескарманность». Упрекая мужчин в том, что они постоянно бахвалятся – и это отнюдь не придает им достоинства – своей «карманной монополией», и отмечая, что, если бы не карманы, их самих сочли бы «сердитыми, как медведи», Йеман пыталась доказать: искать виноватого – дело заведомо непростое. Женщина предположила, что здесь в игру вступали «безличные, сугубо логические силы» (под которыми она, по-видимому, подразумевала интересы швейной промышленности), и сделала вывод, который особенно шокировал ярых защитниц карманов: дамы по существу, сами отказались от карманов, решив, что не могут смириться с образуемыми ими неприглядными выпуклостями. И хотя Йеман завидовала мужчинам из-за того, что у них были карманы, при этом она утверждала, что женщины могут великолепно обходиться и без них. Ведь теперь они могли прибегнуть к услугам намного более надежного помощника – современной ручной сумочки. «Среднестатистическая женщина», как возвещала Йеман, заботилась лишь об одном – о гарантированной экономической независимости; ей, видимо, «достаточно иметь при себе деньги, а карманы – да ну их!» (55)

В отличие от ридикюлей начала XIX столетия, которые представляли собой мешочки из ткани, современные дамские позаимствовали свою форму у мужских саквояжей последней трети XIX века. Каркасные сумочки, которые часто делали из кожи, были очень прочными: они имели металлические застежки, несколько внутренних отделений и крепкую ручку (56). Если одежда далеко не всегда позволяла женщинам должным образом экипироваться для всевозможной активной деятельности, возможно, этот недочет могли компенсировать ручные сумочки. И они очень быстро стали не просто одним из модных аксессуаров, но и символом независимости. Поколения претенциозных, броских или иным образом подчеркнуто модных дамских сумок, которые появились в дальнейшем, показали, что они стали предметом вожделения, практически фетишем (57).

Но даже на фоне столь «бурного романа с сумочками» немалое количество дам продолжали тосковать по карманам. В 1913 году журналистка Хелен Дэр обратила внимание на то, что суфражистки загорелись идеей поскорее покончить с аксессуаром, который они называли «позорными сумочками» (58). Рэдклифф Холл (1880–1943), автор одного из первых романов о женской «сексуальной инверсии» «Колодец одиночества» (1928), к примеру, отказывалась носить сумочку и шила себе юбки с массой дополнительных карманов. Возможно, на самом деле не существовало никакой «среднестатистической женщины», о которой рассуждала Йеман, и многие дамы желали иметь и деньги, и карманы, в которые можно было эти деньги прятать. Ручная сумочка же (само это название представляет собой, по сути, весьма странное словосочетание) требует использования рук, а также постоянной бдительности. И для того, чтобы контролировать, все ли с ней в порядке, необходимо уделять ей энную толику психической энергии на протяжении всего дня. Любой обладательнице сумочки приходится вспоминать о том, где она ее оставила, – желательно до того, как она уже покинула ресторан или вышла из такси.

Хотя сумочки легко терялись, избавиться от них как от явления оказалось трудно – их женщины носили в самых разнообразных ситуациях, порой весьма удивительных. Кто, к примеру, решил бы тащить сумочку на войну? Став добровольцами Женского вспомогательного армейского корпуса (WAAC[39], который в дальнейшем утратил статус «вспомогательного» и стал WAC – Женским армейским корпусом) армии США во время Второй мировой, тысячи женщин так и поступили (59). И хотя они носили сумочки на ремне через плечо, а не в руках, эти аксессуары выглядели все равно неуместно, как мы можем увидеть на фото марширующей во главе колонны WAAC военнослужащей на плакате с призывом записываться в ряды корпуса: она смотрится так, будто ведет своих товарищей в супермаркет, а не в жестокий бой (рис. 77).

Рис. 77. Плакат с объявлением о наборе женщин-добровольцев в WAAC (1942). Сумочка висит строго по уставу на ремне через правое плечо – так, чтобы не могла соскользнуть. Военные модельеры пробовали использовать застежки, чтобы жестко закрепить ремень на плече, но это новшество так и не прижилось

Выбирая экипировку для женщин-новобранцев, Управление генерал-квартирмейстера армии США, увы, полагалось на свои весьма скудные знания специфики женской одежды – в годы Первой мировой войны ведомство поставило на фронт