Цветка. Вот только теперь еще и герцог… А это серьезный оппонент в сравнении с пустоголовым бароном. Если станет известно, что Рашель пользуется расположением герцога, мне конец. Стоит Цветочному двору почувствовать, что у Рашель есть шанс стать герцогиней, там и не взглянут на других кандидаток. И уж тем более на дочь пекаря.

Я пока не знаю, что делать, но понятно одно: тут нужно изобретательное решение.

Глава шестнадцатая

ЭВИ

Я представляла себе шато совсем по-другому.

Когда слышишь про заброшенные поместья, воображение сразу рисует осыпающийся фасад, пустые коридоры, в которых даже эхо не раздается, жутковатые лестницы, ведущие в позабытые комнаты. Но здесь все иначе.

Да, канделябры здесь увешаны паутиной, но все еще мерцают, отражая огоньки свечей. Бархатные шторы окутаны пылью, но туго подвязаны, точно их совсем недавно раздвинули, чтобы впустить в комнаты утреннее солнце. Каменные головы львов, украшающие вход, оплетены плющом, но на них нет ни трещинки, ни щербинки от отвалившихся деталей, а их пасти по-прежнему полны зубов.

– Она вот-вот приедет, – говорит Мия. Она пригласила на вечеринку Джозефину. Поверить не могу, что подруга согласилась; мне до сих пор не верится, что я сама сказала «да», когда Бо меня позвал. – Надо было подарить ей платье! Хорошо Бо придумал. Как думаешь, она обидится?

– Джо? – со смехом переспрашиваю я. – Она бы такой подарок ни за что не приняла! Даже мне – и то не дает ее наряжать. Поход в театр был исключением. Поверь, она не расстроится.

Мия улыбается и всматривается в густые сумерки в ожидании экипажа с Джозефиной. Точно так же и Джо вглядывалась в даль, когда мы ждали карету Бельгардов у пекарни перед походом в Зал Фавар.

– Так, значит… – начинаю я, еще не до конца понимая, к чему планирую подвести, – у вас с Джо зарождается дружба?

– Да, вроде того! – отвечает Мия и смеется. Она садится на краешек фонтана, а вот я не решаюсь. В этом платье присесть можно разве что в экипаже, и то осторожно. – Но не волнуйся, я вовсе не собираюсь занимать твое место. Просто… Джо очень милая. И интересная. Она напоминает мне о друзьях, с которыми я общалась, когда жила за городом.

– Точно, совсем забыла, что ты росла не в Париже! Твой отец – дядя Бо?

– Ну да, один из них, – отвечает Мия и поправляет атласные перчатки, длинные, до самых локтей. – По отцовской линии у него других дядей нет. Остальные – братья Изабель.

– А Изабель – это мать Жюльена? – уточняю я.

– Да, – подтверждает Мия и закатывает глаза. – Ты, наверное, слышала о ней?

– Ну… – протягиваю я, стараясь подобрать ответ помягче. – Совсем немного. – Я видела Изабель всего несколько раз, но знаю о ней столько историй, что хватит на целую жизнь. На улице Фобур-Сент-Оноре о ней слагают легенды, и отнюдь не восторженные. У Бельгардов работает целая толпа личных поваров и пекарей, поэтому в нашей пекарне мне ни разу не доводилось наблюдать ее широкополых шляпок и длинных острых ногтей, но вот остальные магазинчики не избежали этой участи. Мадам Ландри рассказывала, что Изабель однажды разбила у нее дорогую вазу и еще посмела свалить всю вину на кота Тиммонса. А месье Уильямсон разве что красными пятнами не покрывается, стоит лишь упомянуть ее имя. Не знаю, что она ему сделала, но, как только месье Уильямсон узнает о визите Изабель в наш район, он спешит пораньше закрыть свой магазинчик.

Мия хихикает.

– Какая ты вежливая! Я наслышана о ее проделках. Дома она ведет себя еще хуже, если в это можно поверить. К счастью, поместье такое большое, что у нас с Бо получается избегать встреч с ней. А еще на заднем дворе есть маленький коттедж, и, когда она закатывает очередную истерику, мы сбегаем туда. А проблемы у нее просто невыносимые: в каком-нибудь обувном бутике не нашлось ее размера или ювелир не разрешил бесплатно поносить сережки «для рекламы», просто кошмар!

Расплываюсь в улыбке. Мия начинает мне нравиться.

– Бо, конечно, городской мальчишка, – продолжает она. – Но, между нами, за городом он просто расцветает. Свежий воздух идет ему на пользу.

– Бо Бельгард за городом? – не могу сдержать смеха. – Как-то даже трудно представить!

– Да-да. Было время, когда отец привозил его к нам погостить на несколько недель. А когда Аделины не стало, его отправили к нам на все лето.

– Аделина – это мама Бо? – уточняю я.

Мия кивает:

– Да.

– А что… – начинаю я, но осекаюсь. Мне хочется расспросить об Аделине, но лучше не лезть не в свое дело.

– Хочешь узнать про ее отношения с отцом Бо? – заканчивает за меня Мия. – Спрашивай, не бойся. Ведь почти никто не знает правды.

Я осторожно киваю. По Парижу действительно ходят самые разные слухи.

– В общем, мой дядя, отец Бо, познакомился с Аделиной, когда ездил по делам в Лондон. У нее там была своя маленькая аптека. Он был уже женат – это был брак по расчету, который не осчастливил ни его, ни Изабель. Дядя женился, чтобы угодить своим родителям. Но когда увидел Аделину, потерял голову.

– Это было незадолго до рождения Жюльена, да? Я помню, что у них с Бо очень маленькая разница в возрасте – всего несколько месяцев, – выпаливаю я и тут же прикусываю язык. Кажется, это уже слишком!

Но Мию эта бестактность не задевает.

– Да, так и было. Изабель уже ждала Жюльена, но Аделина не знала об этом. Когда месье Бельгард начал с ней флиртовать, она и не догадывалась, что у него есть другая. Наверняка опять не обошлось без знаменитого бельгардского шарма.

Я борюсь с желанием закатить глаза.

Мия вздыхает.

– Как бы там ни было, я даже рада, что Аделина ничего не подозревала. Не знаю, как бы сложилась моя судьба, не родись Бо.

– Как думаешь, отец Бо любил его маму? – спрашиваю я и тут же иду на попятный. – Ох, прости, это как-то совсем грубо с моей стороны.

– Да ерунда, – Мия качает головой. – Если честно, я очень рада, что познакомилась с тобой и Джозефиной. Наконец-то в этом городе есть с кем поговорить по душам, а то всех интересует только, у кого сколько драгоценностей, что сейчас в моде и кто с кем спит. А вы – прям глоток свежего воздуха! – Мия смеется.

Она то и дело всматривается в даль – все ждет, когда же появится карета Джо.

– Ты права, – продолжает она после короткой паузы. – Я точно знаю, что месье Бельгард любил Аделину. Но, увы,