и Рашель становится главной темой для разговоров. А все благодаря мне.

– Дрянь?! Это я поступила с ней как дрянь?! – возмущается Рашель, глядя в свежий выпуск «Бумажных сердец», мой новый шедевр. – Да я же просто сказала ей правду! Только и всего! Кто печатает эту чушь?

Я уделил половину страницы рассказу о том, как гадко Рашель обошлась с Эви и, самое главное, как изящно Эви ответила ей. Я подробно расспросил Дре о случившемся, так что у меня была полная картина. Конечно, я добавил пару штрихов от себя, но в основу легла их реальная ссора.

– Поговаривают, что это может быть Флоран, – предполагает Дарси. – Он же давно нам завидует.

– Ему бы на такое не хватило мозгов, – возражает Рашель. – Этот человек явно не хочет, чтобы я получила титул.

Я чувствую на себе пристальный взгляд Жюльена – ему не терпится узнать, не я ли автор «Бумажных сердец». Мне остается только сохранять невозмутимость.

– Я думаю, это девчонка, на которую запал Бо, – объявляет Рашель и оборачивается ко мне.

Драматично закатываю глаза.

– Рашель, ну хватит.

– Вовсе он на нее не запал, – вклинивается Жюльен. – Это его слова. Верно я говорю, Бо?

Киваю, стараясь понять, к чему он клонит. Ох уж эти его извечные игры.

– Все так, – спокойно отвечаю я. – Мы просто друзья.

Рашель недобро косится на меня.

– Уверен?

– Уверен, – передразниваю я ее.

– Отлично, значит, если я или Дре захотим за ней приударить, мы можем это сделать, – заключает Жюльен.

Ну вот, опять начинается. Его жалкие попытки потрепать мне нервы уже действительно начинают раздражать.

– Говори за себя, – требует Лола и строго смотрит на Дре.

Жюльен вскидывает руки.

– Ладно-ладно. Готов признать, что она очень похорошела за последние дни! А платье, в котором она пришла на вечеринку… – Жюльен театрально посылает воздушный поцелуй.

– Да ладно, обычное платье, – ворчит Рашель.

– Ну хватит, – говорю я брату, пропуская ее колкость мимо ушей.

Жюльен открывает было рот, чтобы что-то сказать, но его прерывает месье Травер:

– Господа! Дамы! Прошу тишины!

А когда он отпускает нас с занятия, все мгновенно вскакивают со своих мест и спешат во двор – посмотреть, кто же попал в финальный список из пяти счастливиц, которым предстоит побороться за титул «Цветок Бельгард» на Придворном балу. Тот перечень, который я разместил в «Бумажных сердцах», включив туда Эви, был лишь хитрой уловкой. Официальный список кандидаток составляется Цветочным двором – и лишь он имеет значение. Один маленький лист бумаги должен решить мою судьбу. Если Эви в списке не будет, можно сразу собирать вещи на выход и отдавать победу Жюльену.

Мия уже ждет нас на месте.

– Еще не вывесили, – сообщает она и кивает на пустую стену, на которой каждый год размещают заветный список.

– Нервничаешь? – спрашиваю я, только чтобы скрыть, что это у меня самого нервы на пределе. Оглядываюсь в поисках Эви, но она пока не пришла.

– Я? Нет, конечно. Я не хочу стать Цветком. Статус завидной невесты мне ни к чему.

Насмешливо фыркаю:

– Я бы на твоем месте уже начал переживать, все-таки идти на бал не с кем.

– Не с кем? Кто это такое сказал? – Мия усмехается и поднимает брови.

– Что? Тебя уже пригласили? – изумляюсь я.

– Может быть.

– Кто же?

Сестра прижимает книги к груди.

– Меня будет сопровождать Джозефина. Она пригласила меня в шато.

У меня отвисает челюсть.

– Джозефина?!

– Ага! Я тоже удивилась не меньше твоего.

– Если честно, я не слишком удивлен.

– Так ты знал о ее планах? И мне ничего не сказал?

– Эви взяла с меня обещание, что я буду молчать!

Мия игриво толкает меня в бок.

– Поверить не могу! Вот ты тихушник!

– Могла бы и спасибо сказать! Даже представить сложно, как бы ты волновалась, если бы знала заранее! Ты бы места себе не находила, все ждала бы, когда это наконец случится! У тебя бы крыша поехала – да и у меня заодно.

Мия вздыхает:

– Пожалуй, ты прав.

– А что с нарядами: ты будешь подстраиваться под нее или наоборот?

– Она меня пригласила, значит, решаю я! К тому же я уже нашла себе платье, поэтому у нее нет выбора. – Взгляд Мии скользит куда-то поверх меня. – О, вон она идет! Мы весь день не виделись, пойду поздороваюсь!

Оборачиваюсь и вижу, что рядом с Джозефиной стоит Эви. И не только она.

– А что там Жюльен забыл? – удивляется Мия. – Джозефина терпеть его не может.

А он с ней и не говорит. Жюльен общается с Эви, и, судя по чарующей улыбке, он задумал что-то недоброе.

– Пойдем разберемся, – предлагаю я.

Когда мы подходим ближе, становится ясно, что Жюльен в очередной раз пересказывает историю о том, как он спас маленького мальчика, упавшего в Сену. Это его излюбленный трюк – он считает, что этот рассказ может влюбить в него любую девчонку. И только мне одному известно, что история выдуманная. Я наблюдал эти события своими глазами. В тот день Жюльен отобрал у маленького мальчика кошелек с монетками и сделал вид, будто выкинул его в реку. Я не стал его останавливать, потому что тогда он был гораздо крупнее меня и я боялся, что тоже полечу в Сену. Мальчик нырнул в воду за кошельком, а Жюльен попросту спрятал его за спину и злорадно наблюдал, как ребенок барахтается в волнах, – день был ветреный. И только когда прибежал отец мальчика, увидел, что происходит, и сам прыгнул в воду, Жюльен тоже нырнул. Он сделал вид, что нашел кошелек, который все это время держал в руках, – и с тех пор мнит себя героем.

Дожидаюсь окончания истории – упоминания о том, как Жюльен самоотверженно тащил мальчика на себе к берегу (чего абсолютно точно не было), и замечаю:

– А я вот помню немного другое, Жюльен.

– Что ж, братец, – он склоняет голову набок и поджимает губы, – мы оба в курсе, что с памятью у тебя неважно. К примеру, Эви мне тут рассказывает, что вы ходили на свидание в театр. Ты водил ее в Зал Фавар, я даже в газете про это читал. Но если я ничего не путаю, прошло совсем немного времени, и ты стал твердить всем, что вы с Эви всего лишь друзья, так? Сегодня утром ты и Рашель так сказал, верно?

Эви смотрит на меня. Мне трудно прочесть выражение ее лица. Вряд ли она расстроилась, что я подчеркнул, что мы вовсе не пара. С этим не поспоришь. Хотя, возможно, ей неприятно было бы слышать, что мы друзья, учитывая, как сильно она меня презирает.

– Неужели