к нему руки. Они чмокают друг дружку в щеки. На голове у Розы – пышный начес, увенчанный шляпкой, украшенной цветами. Она склоняется к уху модельера и говорит вполголоса: – Я уже испугалась, что ты не приедешь.

– Пришлось сделать небольшой крюк, – отвечает Жак и подмигивает.

– А кто эта ясноглазая красавица? – спрашивает Роза, указывая на меня.

– Роза, это Эви Клеман, – поясняет Жак. – Эви, а это…

– Роза Бертен! – подхватываю я, ахнув. – Я… я знаю, кто вы такая, я почти все о вас знаю!

– Ладно-ладно, Эви, – прерывает меня Жак, будто хочет успокоить.

Мне даже становится неловко, что я так мгновенно растаяла. Встретить сразу и Розу Бертен, и королеву, да еще в одной комнате, – день оказался богат на впечатления!

На мгновение я пугаюсь, что мой восторг отпугнет Розу, но ее губы трогает улыбка.

– Ты просто очаровашка, – говорит она. – И красотка. Тоже придумываешь наряды?

Сглатываю.

– Да… Не так хорошо, как вы, разумеется, но моя наставница мадам Биссетт многому меня научила, и соседка мадам Ландри тоже!

– Жак, это случайно не та юная дама, чьи рисунки ты мне недавно показывал? – спрашивает Роза. – Там еще были эскизы укороченных корсетов и жемчужных воротников.

– Да-да, она самая, – подтверждает Жак.

Что?! Неужели он показал мои эскизы Розе Бертен?

– Что ж, Эви, – выгнув бровь и обведя меня внимательным взглядом, произносит Роза. – Должна признать, что таких свежих идей, как у тебя, я давно не встречала. Ты мне напоминаешь кое-кого… – Она выдерживает паузу и усмехается. – Меня саму!

– Ох… – я взволнованно выдыхаю. – Куда мне до вашего уровня…

– Жак, ее бы научить уверенности в себе, – говорит Роза.

– Пытаюсь – пока безуспешно, – шутливо жалуется он.

– Хм, кажется, нас уже ждут, – замечает Роза и кивает на королеву, а потом подмигивает мне. – Выше голову, Эви. Сейчас ты будешь наряжать саму королеву Франции!

Уже никуда не деться – не сбежать из дворца, не уплыть по Сене, не вернуться домой, чтобы там тихонечко сгорать со стыда. Нет. Я должна действовать. Я должна нарядить королеву и не облажаться.

Жак вручает мне чулки и готовит корсет. Мы подходим сзади к Розе, которая уже принесла Ее Величеству комбинацию. Королева прекрасна. На ее щеках играет румянец, а глаза ясные-ясные – как у Виолетты. Она такая царственная и вместе с тем такой же человек, как и мы все, из плоти и крови. Не знаю почему, но это меня потрясает.

Роза делает королеве реверанс, и та ее приветствует. Жак кивает мне, и мы кланяемся Ее Величеству почти одновременно. Я не поднимаю головы, пока этого не делает он. Дальше я по его приказу начинаю надевать на королеву чулки. Придерживаю ее лодыжку с таким трепетом, будто она фарфоровая. Вот бы мне такую осторожность, когда помогаю отцу готовить макаруны, – он был бы счастлив! Королева наблюдает за тем, как я натягиваю чулки ей до колен, а Роза тем временем помогает ей с комбинацией. Потом королева встает, чтобы Жак зашнуровал корсет. Роза приносит атласное платье цвета засахаренной голубики с бантиками вдоль корсажа и пышными рукавами с тонкой позолоченной цветочной вышивкой.

– А чокер наденем? – спрашивает королева у Розы.

– Да, конечно, – подтверждает она. – Я привезла целую коллекцию, чтобы вы могли выбрать. – Одна из служанок подносит чемоданчик Розы. Та открывает его и показывает королеве множество разноцветных ленточек. Королева придвигается ближе, тщательно изучает ассортимент. Я внимательно за ней наблюдаю, гадая, о чем же в это время думает главная модница Франции.

– Пусть девочка выберет, – вдруг говорит королева и поворачивается ко мне.

Я тоже оглядываюсь, решив, что она имеет в виду кого-то другого, но нет – взгляд Ее Величества устремлен на меня. Это она обо мне.

Я так потрясена, что ноги прямо-таки прирастают к полу. Жак легонько толкает меня к чемодану.

Дрожащими руками перебираю чокеры. Есть бергамотовый с прозрачными полосками, а вот льняной, цвета ванили, дальше – атласный, насыщенного медового цвета… Наконец я выбираю тот, что, как мне кажется, лучше всего подойдет королеве, – чокер из тюля цвета слоновой кости, украшенный маленькими карамельно-розовыми узелками, такими изящными, что их легко можно не заметить. Все в комнате пристально следят за каждым моим движением. Дыхание у меня перехватывает. Я беру украшение и показываю Ее Величеству.

Губы королевы, накрашенные розовой помадой того же оттенка, что и узелки на чокере, трогает улыбка.

– Прекрасный выбор, – хвалит она.

Я понятия не имею, что делать дальше. Поблагодарить ее? Можно ли мне вообще подавать голос? В итоге просто молча присаживаюсь в реверансе, как дурочка.

– Она ученица? – спрашивает королева, ни к кому конкретно не обращаясь.

Все в комнате притихли, кроме Розы, – та общается с королевой чуть ли не по-дружески. Роза забирает у меня чокер.

Круглыми от ужаса глазами я смотрю на Жака. Королева не обращалась ко мне напрямую, значит, мне нельзя отвечать, так?

Жак бросает на меня несколько взглядов, которые не так уж просто расшифровать, а потом наконец произносит:

– Эви работает в пекарне на улице Фобур-Сент-Оноре, Ваше Величество. Ее семья владеет «Херувимом».

Королева резко оборачивается ко мне.

– «Херувимом»! Это вы делаете восхитительные клубничные пирожные и пышки с банановым кремом?

В моем горле встает ком.

– Да, Ваше Величество. Мы с папой. Мама тоже помогает, – начинаю я лепетать, но осекаюсь под грозным взглядом Жака.

– Пальчики оближешь! – хвалит королева.

Роза наклоняется вперед.

– Ваше Величество, как вы смотрите на то, чтобы чокер вам закрепила Эви? Наверняка за годы работы в пекарне она научилась завязывать красивые бантики! – Роза быстро подмигивает мне, но, кажется, королева этого не замечает.

– Я не против, – отвечает та, и я чудом не падаю в обморок.

Роза подводит меня к Ее Величеству, кладет мои руки на узелок, которым до этого слегка закрепила чокер. Я делаю глубокий вдох и пытаюсь представить, что вернулась в пекарню, вообразить, что слышу, как в соседней комнате играет Виолетта, как отец месит тесто на кухне, как мама шумит наверху, затеяв уборку, и насвистывает и пританцовывает, пока метет полы. Представляю, что сейчас буду украшать коробку любимых пирожных королевы. Рашель далеко. Близняшки Честейн тоже. И Клифф. Никто уже не назовет меня булочницей. Я здесь одна, и мне надо повязать бант так, как учили в нашей семейной пекарне. Только дело происходит в Версальском дворце, а передо мной – сама королева Франции.

Глава двадцатая

ЭВИ

Оказывается, если помогаешь нарядить королеву на бал, то потом получаешь возможность стать его гостем – я никогда раньше не задумывалась об этом. Впрочем,