был женат на Изабель, и если бы он променял ее на Аделину, то родители лишили бы его фамилии и наследства. Так что можно сказать, что своей нынешней жизнью Бо обязан тому, что его отец не бросил Изабель. Она ничего не знала о Бо до смерти Аделины. Да и об Аделине могла никогда не узнать, если бы та не заболела и не начала стремительно гаснуть. В ту пору родителей месье Бельгарда уже не было в живых. Думаю, его уже не заботило, что подумает Изабель. Поэтому он перевез Бо из Лондона в Париж. Изабель мгновенно его невзлюбила. Впрочем, она, кажется, вообще не любит никого, кроме Жюльена. И себя, разумеется.

Я почти ничего из этого не знала. Слышала что-то урывками – город полон сплетен, люди разносят их, чтобы отвлечься от собственных тайн хотя бы ненадолго. Так что я слышала, что родители Бо не состояли в браке и что его мама была любовницей месье Бельгарда; вот только любовниц обычно описывают злодейками, а про нее все отзывались с добротой.

Еще я знала, что Изабель – пренеприятнейшая дама, но не догадывалась, что она портила Бо жизнь. Я и представить не могла, что кто-то с ним дурно обходится. Жить под одной крышей с женщиной, которая тебе совсем не рада… Такой судьбе не позавидуешь!

– Ты сказала, что не знаешь, как сложилась бы твоя судьба, если бы не Бо, – напоминаю я.

Мия кивает.

– А можешь рассказать подробнее?

Мия пожимает плечами:

– Братьев и сестер у меня нет. Родители очень много работают – наш городок очень от них зависит. За городом у меня были друзья, хорошие ребята, но мне хотелось двигаться дальше. Я там просто сходила с ума, и Бо это заметил. А еще заметил, как у меня блестят глаза, когда я слушаю его рассказы про город. И вот как-то раз он приехал к нам в гости и поговорил с моими родителями. На следующий день они приняли решение отправить меня на учебу в Париж.

Окунаю пальцы в стоячую воду, которой наполнен фонтан, и смотрю, как по ней бежит рябь. Интересно, бывают ли на свете люди, в которых нет ничего, кроме зла? Начинаю в этом сомневаться. Мне вот раньше казалось, что Лола Сент-Мартин ничем не лучше Рашель, а она похвалила мое платье и захотела такое и себе. Она заплела мне волосы – думаю, без злого умысла, а потому что хотела, чтобы в их кругу я почувствовала себя своей. А Бо… Мне никак не удается его раскусить. Почему же спустя столько лет он наконец стал меня выделять? Когда я была в возрасте Виолетты, еще до того, как все изменилось и Бо открылся мне с новой, неприятной стороны, я готова была отдать все за его внимание.

– Бо – неплохой парень, знаешь, – говорит вдруг Мия. – Да, он порой заносчивый, напыщенный, самолюбивый, зато… совсем не такой, как остальные.

– Он постоянно с ними. Это его только портит, – хмыкнув, подмечаю я.

Мия вздыхает.

– Да, знаю. Пожалуйста, не рассказывай ему, что я этим с тобой поделилась, но, по-моему, он общается с ними из страха. Сама посуди: он приехал в чужой город, где никого не знает, его отец пропадает на работе круглыми сутками, а он сам заперт в доме с женщиной, которая его презирает. Думаю, он всегда хотел, чтобы его принимали, вот и связался с Жюльеном и его дружками. Они и есть его путь к принятию. И если он не будет придерживаться образа Бо Бельгарда, который так тщательно выстраивал, то потеряет опору. И снова превратится в шестилетнего мальчика, приехавшего в Париж с горсткой вещей, одинокого и нежеланного. Как бы ты поступила на его месте?

К счастью, мне не приходится отвечать на этот вопрос. Нам навстречу выезжает карета Джозефины. Мия вскакивает и торопливо отряхивается. А я впервые в жизни задумываюсь о том, сколько же всего выпало на долю Бо. Не знаю, что бы я сделала на его месте.

Дверцы экипажа распахиваются, и я не могу скрыть удивления. Мою подругу, которая раньше одевалась как пацанка, просто не узнать! Джозефина завила тугие кудри и надела платье, которое я когда-то для нее сшила, – с бантом сзади. А еще нанесла на губы блеск – густой и золотистый, будто мед. Теперь очевидно: она влюблена по уши.

– Эви?! – Джо изумленно смотрит на меня. – Что ты тут делаешь?

Упираю руку в бок, изображая возмущение.

– Могу задать тебе тот же вопрос.

– Ну, просто Мия… – начинает Джо, спускаясь с приступки. Вот только она умудряется споткнуться о собственную ногу, теряет равновесие и едва не падает. Я подскакиваю к ней, но Мия меня опережает. – Ох, прости, я такая неуклюжая, – сетует она.

Даже не знаю, что меня больше удивляет: нарядная, точно куколка, Джозефина или то, что ее смущают такие мелочи. Подумаешь, споткнулась. Если бы тогда на модном показе на глазах у полного зала рухнула не я, а она, Джо посмеялась бы над собой, но больше и не вспоминала бы об этом случае. Но рядом с Мией ей хочется все делать идеально. Как же это мило!

Они улыбаются друг другу, а потом Джо наконец поворачивается ко мне и окидывает взглядом мой наряд.

– Что это у тебя в волосах? Жемчуг?

Меня смешит выражение ее лица.

– Да! Надо же выглядеть соответствующе! – говорю я и киваю на шато.

Мы немного проходим вперед, туда, где светлее, и Джозефина, подняв глаза, впервые видит шато во всей красе.

– Ничего себе… – вырывается у нее.

Я беру ее за руку. Мия идет рядом с нами.

– Погоди, это ты еще фонтан с шампанским не видела.

Мы отправляемся осмотреть библиотеку, а потом выбираемся на балкон спальни. По непонятной причине в середине комнаты возвышается статуя Ахиллеса. Рот у него заклеен какой-то лиловой подплавленной жижей. Присмотревшись, я узнаю фиолетовые конфеты из кондитерской месье Полсена. Должно быть, они растаяли под солнцем.

– А дальше куда? – спрашивает Мия, когда мы возвращаемся на лестницу. – А, знаю! Пойдемте в обсерваторию!

Мимо нас, спотыкаясь и громко ругаясь, пробегают несколько парней – они уже выпили и решили сыграть в догонялки. В одном из них я узнаю Клиффа, того самого парня, который после дефиле сказал, что я до конца своих дней так и останусь булочницей. На бегу он роняет шляпу, та падает на землю. И тут меня посещает идея.

– Вы идите, а я скоро догоню, – заверяю я своих спутниц.

Когда они отворачиваются, я подхватываю шляпу и бегу