class="p1">Дальше в пекарню заходят люди с метлами и другими принадлежностями для уборки.

– Вверх по лестнице, – командует им Бо, и они послушно двигаются к ступенькам.

Вверх по лестнице? Что это он у нас раскомандовался? Что происходит? Кто все эти люди?

Дальше в пекарню заходит сам Бо, а за ним еще двое незнакомцев с большими чемоданами на колесиках. Они останавливаются неподалеку и ждут его указаний.

– Что тут происходит? – спрашиваю я. – Что это такое?

– Ну… – Бо хлопает в ладоши. – Ты же сказала, что если бы кто-нибудь доделал за тебя всю работу – скажем, волшебные феи принесли бы продукты для пекарни и прибрались в доме, – ты бы пошла со мной на вечеринку в шато! Помнишь?

– Помню…

– Так вот – я привел фей! – объявляет Бо и театрально вскидывает руки, а потом указывает на кухню при нашей пекарне. – Наш шеф-повар привез ингредиенты из наших запасов. Я точно не знал, что нужно, так что попросил прихватить всего понемногу.

Понемногу?! Да тут продуктов на несколько недель, а значит, мы сможем купить Виолетте новую обувь в школу и…

– Бо, это уже… я не могу такое принять. Я не…

– А Пьетра и ее помощники сейчас пойдут наверх, – перебивает меня Бо. – Они тут все отмоют до блеска. И дом, и пекарню. Не сомневайся.

– Это уже слишком, – говорю я. – Я не могу допустить…

– Вернешь долг, если сегодня сходишь со мной на вечеринку! – уточняет Бо и широко улыбается.

– Бо, я не знаю…

– Ну пожалуйста!

Конечно, это чистой воды манипуляция, но стоит мне оглянуться на кухню, как я вижу неподдельное счастье на папином лице. Его гулкий смех не стихает, он бесконечно рад возможности пообщаться с шеф-поваром, который, между прочим, работает у самих Бельгардов. Уже предчувствую, что он теперь не один год будет всем об этом рассказывать. Мама украдкой вытирает фартуком слезы – она прекрасно понимает, какую огромную помощь нам сейчас оказал Бо.

Я смотрю на него и смиренно вздыхаю.

– Да, конечно. Пойдем, – говорю я.

– Конечно! – повторяет он и улыбается так широко, что на щеках проступают ямочки. – Вот это мне нравится!

– Погоди… – я останавливаюсь и киваю на двух женщин у него за спиной. – Сперва нам занесли продукты, потом уборщики пошли наверх, а это кто?

– Меня зовут Флёр, – представляется первая дама и делает шаг вперед, чтобы подать мне руку. Ее белые волосы уложены в высокую, в фут[9] высотой, пышную прическу, обвитую блестящей лентой тюля. Ее спутница выглядит моложе; кажется, мы с ней почти ровесницы. У нее ярко накрашенные брови и мушка в форме звезды, приклеенная у уголка губ. – Я займусь твоей прической. А это Джиджи. Она позаботится о макияже. Жак вот-вот подойдет. И куда он пропал? – Флёр вытягивает шею и оглядывается.

Я смотрю на Бо и энергично качаю головой.

– Нет, нет, нет. Это мне ни к чему.

– Знаю, что это вовсе не обязательно, – поспешно заверяет он меня. – Просто у меня из головы не выходило то, что ты мне сказала сегодня в Садах: что тебе понравилось, когда тебя наряжают. Вот я и решил взять с собой целую команду.

– Я ведь совсем другое имела в виду! Я…

– О! – радостно взвизгивает Джиджи. – А вот и он!

Неужели еще кто-то пришел? Бо открывает дверь, и в пекарне появляется… нет, не человек, а вешалка с красивейшими платьями.

А следом в пекарню наконец заходит человек. Он делает шаг вбок, чтобы вешалка его не закрывала, и едва заметно кланяется.

– Жак, – представляется он. – Гардероб.

У него самого наряд довольно простой: черные брюки, черная рубашка, застегнутая до самой шеи, – но глаза его подведены черным карандашом, а на щеках пудра, которая переливается всеми цветами радуги, когда падает свет.

– А я Эви! Приятно с вами всеми познакомиться, но я никак не могу принять…

– Глупости, – заявляет Жак и хлопает в ладоши. – Проводи нас к себе в комнату.

Кажется, выбора у меня нет. Бо и Жак затаскивают переносной гардероб по лестнице. Виолетта внимательно наблюдает, спрятавшись в углу.

При виде всех этих нарядов у нее пропадает дар речи. Но ненадолго.

– Это все тебе? – потрясенно спрашивает она, вытягивая руку, чтобы потрогать платья, но я осторожно ее отталкиваю, боюсь, что она заляпает ткань остатками малинового пирожного, которое стащила, пока папа не видел.

– Пусть! – говорит мне Жак и переводит взгляд на Виолетту. – Видишь вот этот наряд? – Он берет платье нежно-розового цвета за краешек подола и протягивает его сестренке. – Эту ткань выбирала королева.

– Правда? Неужели сама королева?

– Да, – подтверждает Жак и улыбается ей. – Каждую субботу королеве привозят книжку с образцами тканей, и она прикрепляет булавки к тем, из которых хочет заказать новое платье. Эта ткань у нее в числе фаворитов. Роза постоянно придумывает новые интересные способы ее применить.

– Роза?! – выпаливаю я. – Вы про Розу Бертен?

Жак усмехается:

– Именно про нее.

От одного упоминания этого имени у меня перехватывает дыхание. Роза Бертен, законодательница мод и, вне всяких сомнений, самая успешная создательница нарядов, о которых я только слышала в своей жизни, когда-то была никому не известной простолюдинкой, а потом сумела попасть в ближайший круг королевы. В самый первый мой год учебы в старшей школе я сказала мадам Биссетт, что навеки останусь обыкновенной пекарской дочкой. Тогда она задержала меня после уроков и заставила изучить биографию Розы вдоль и поперек. И в тот день я поверила, что и у меня есть надежда.

– Ви, нет! – кричу я в ужасе, когда малышка зарывается лицом в юбку и трется щекой об изысканную ткань, эта проделка выдергивает меня из потока мыслей.

К счастью, все встречают эту шалость смехом. Ви явно их очаровала.

– Как знать, может, однажды мы приедем наряжать тебя, – говорит Жак. – А пока помоги-ка выбрать платье для твоей сестренки.

– Минуточку, – вмешивается Бо. – Увы, она не сможет помочь. Понимаете ли, у нас с Виолеттой запланировано свидание, нас ждут куклы! Или ты меня обманула? – Он подмигивает сестренке, и та тут же бросается к нему.

На моей памяти Виолетта никогда еще так быстро не упускала шанса повыбирать наряды, но секунда – она уже тащит Бо за руку к себе в комнату. У порога своей спальни я украдкой заглядываю к ней и вижу, как Бо берет с подоконника куклу и начинает говорить за нее дурацким писклявым голосом. Виолетта громко смеется. А я не устаю удивляться: подумать только, а ведь он сдержал обещание!

– А это что такое? – интересуется Жак, остановившись у моей вешалки с нарядами, которые я сшила сама.

– Да так, ерунда… – начинаю я.