class="p1">Оружие — для убийств по страсти. А это не тот случай. Я тщательно планирую каждое убийство заранее, выбираю идеальное место для демонстрации тел и провожу бесчисленные часы, визуализируя свой шедевр. Как лучше всего врезать образ в память людей.

Планирование почти так же приятно, как и исполнение. Сам процесс убийства меня не особо волнует, да и я не какой-то долбаный насильник. Но вот этот момент — мой любимый: прекрасная тишина, наступившая после того, как она рыдала и умоляла всю дорогу, пока я наконец не задушил её, выжимая последний хриплый вздох из её избитого горла. Ничто не заставляет меня чувствовать себя более живым, чем этот миг, когда она смотрит на меня пустыми, мёртвыми глазами.

Страх всё ещё там, даже в смерти.

А теперь у меня стояк.

Она так похожа на неё — каштановые волосы, бледная кожа.

Раздражённый собой, я отпускаю её и вскакиваю на ноги. Снег покрыл мои колени, и я стряхиваю его. Моя сумка с инструментами лежит на земле.

Достаю всё необходимое и приступаю к работе: отпиливаю голову от тела, каждый проход зазубренного лезвия рассекает плоть и кости. Липкая кровь покрывает мои руки в кожаных перчатках, пока я отбрасываю её волосы от зияющей шеи. Последнее, чего я хочу — обрезать эти прекрасные пряди.

Пряди, которые должны пахнуть яблоком и ванилью, но не пахнут.

Над головой мерцает Пояс Ориона. Действительно, атмосферная ночь, чтобы раскрасить снег в красный.

Голова наконец отделяется, и я достаю верёвку из сумки. Меня осеняет, когда я собираю окровавленные, спутанные волосы в высокий хвост: надо было сделать это до отрезания головы, потому что теперь она болтается, вдвое усложняя работу.

Я ворчу, раздосадованный тем, как сильно спутались её волосы. Так не пойдёт. Они должны быть идеальными, как и всё остальное в ней.

Кладу голову, аккуратно совмещая её с телом, и тянусь к рюкзаку, чтобы найти расчёску.

Полиция будет фотографировать мой шедевр. Я не могу позволить, чтобы её волосы были чем-то менее чем идеальными. Смерть прекрасна. И эта женщина, хоть и была привлекательной при жизни, теперь выглядит просто божественно.

Я опускаюсь на колени над телом, прижимая лицо, чтобы голова не скользила в окровавленном снегу, и расчёсываю спутанные пряди. Зубья застревают, и я снова ворчу, раздражение нарастает. Это должно было быть легко.

Меняю тактику: поднимаю голову и зажимаю её между коленями, чтобы она не соскальзывала. Стиснув зубы от сосредоточенности, я собираю волосы в высокий хвост. Начиная от линии роста, провожу расчёской, разглаживая каждую неровность. Продолжаю, пока они не станут совершенно гладкими, как причёска балерины. Затем снимаю резинку с запястья и завязываю волосы.

Вообще, я выбрал её именно за длинные каштановые волосы, чтобы создать идеальную сцену для всего мира. Это вознесёт меня на новые высоты.

Привязываю верёвку к резинке, ближе к коже головы, тщательно следя, чтобы пряди не выскользнули под действием силы тяжести. Затем поднимаюсь и иду обратно к мосту, где привязываю верёвку к перилам.

Хватаюсь за поручень, сбивая с него снег, и заглядываю вниз. Голова болтается там, глядя на высохшую реку, теперь укрытую белым покрывалом.

Моя губы медленно растягиваются в улыбке, снег хрустит под ботинками.

Такой шедевр.

25

Саванна

Совещания в переговорной — адская скука. Джеймс настаивает, чтобы мы проводили их дважды в неделю: по понедельникам и средам. Благодаря моим еженедельным встречам с Робби мне удалось выкрутиться из середины недели, но я всё равно вынуждена высиживать целый час, пока Джеймс болтает во главе стола. По крайней мере, есть кофе и печенье. Оно мне нужно.

— Жанин, — говорит Джеймс, ставя чашку на стол и проводя мясистой рукой по светло-голубой рубашке и тёмно-синему галстуку. — Я был впечатлён твоим отчётом на прошлой неделе. Теперь, когда Эллиот работает над делом «Убийцы с моста», мне нужно, чтобы ты взяла на себя освещение ограблений.

— На этом фронте пока тихо, — замечает она напротив меня, делая движения руками, которые подчёркивают её новый маникюр. Ну, выглядит неплохо.

— Читатели всё ещё жаждут подробностей. Раскопай что-нибудь интересное о жертвах, пока грабители снова не нанесли удар. Или, ещё лучше, про систему безопасности, которую установили банки. Они ведь все пользовались услугами одного поставщика, верно?

— Да, — подтверждает Эллиот рядом со мной, рисуя что-то в блокноте.

Я закатываю глаза. Уверена, он читает газеты перед сном.

Джеймс печатает на ноутбуке, затем переключает внимание на Марка, самого опытного репортёра в нашей газете.

— Как продвигается расследование скандала с изменами?

— Джексон Клифтон, знаменитый женатый футболист, попался с голой задницей в стриптиз-клубе, — шепчет Эллиот, и я показываю ему средний палец.

— Ты, должно быть, очень скучный человек, — сладко говорю я, прежде чем потянуться за ещё одним печеньем.

Джеймс продолжает делать заметки, пока я считаю тикающие секунды, стряхивая крошки с брюк. Мне нужно написать свою колонку. Я даже не приступила к ней на этой неделе — настолько выбита из колеи последними событиями, что даже не знаю, о чём писать.

— Эллиот, по твоей истории появились новые детали. Вчера вечером было ещё одно убийство. Мне нужно, чтобы ты отправился на место преступления и задокументировал всё, что сможешь. И сделай несколько эффектных фотографий. Капля крови на снегу, снимок моста… О! — Он поднимает палец, глаза горят. — И обработай их так, чтобы выглядело мрачно и зловеще. Читатели это сожрут.

— Будет сделано, — кивает Эллиот.

— Саванна, дай отчёт.

Ну, у меня ничего нового, кроме того, что я отсосала у тюремного надзирателя. Живу на полную катушку.

Я прочищаю горло и выпрямляюсь на стуле, игнорируя лимонный аромат одеколона Эллиота, когда он тянется за своей чашкой кофе. У него ещё осталось немного. Я осушила свою через пять минут после начала совещания.

— Всё идёт отлично. Я провела выходные, работая над статьёй для колонки.

Ложь. Откровенная ложь.

— А как насчёт финального отчёта? Хэммонд уже рассказал тебе об убийствах? О местах захоронения пропавших тел? Признался ли в других убийствах? В методах умерщвления, когда тела были слишком разложившимися, чтобы установить причину смерти?

— Так много вопросов… — бормочу я, заставляя Эллиота подавиться кофе. — Как я уже сказала, я добиваюсь хорошего прогресса.

Я не добиваюсь, но готова блефовать до победного конца.

— Пришли мне то, что у тебя есть по отчёту. Я хочу ознакомиться.

Отлично…

— Конечно, сделаю. — Я сохраняю максимально вежливую улыбку.

Но Джеймс ещё не закончил. Он явно решил разрушить мою жизнь.

— Раз у тебя такой прогресс с отчётом и еженедельной колонкой и есть свободное