Ничего.

— Ты чудовище.

Миллер издает одобрительный звук.

— Здесь выживает сильнейший. Хэммонд оказался более слабым хищником.

Тошнота сжимает мой желудок.

— В этой камере должен быть ты.

— Хватит болтать, красотка. Давай займем этот милый ротик чем-то более полезным.

— Ты заслуживаешь смерти.

Его ладонь со свистом рассекает воздух и больно шлепает меня по щеке. Затем он хватает меня за плечи, брызгая слюной в лицо, и рычит:

— Либо ты добровольно опускаешься на колени и даешь мне то, что так щедро предлагала раньше, либо Хэммонд сгниет в карцере. Здесь вся власть у меня, дорогая. Я решаю, будет ли он есть или спать. Поверь, я сделаю его оставшиеся дни адом, если ты вздумаешь перечить мне.

Я отталкиваю его и отбрасываю волосы с лица.

— Хорошо. Успокойся.

Мое сердце болезненно колотится в груди, когда я наклоняюсь и шепчу ему на ухо:

— Я сделаю тебе хорошо.

Дрожь пробегает по его телу, и хватка на моих плечах ослабевает. Я хватаю его член через штаны, оставляя легкий поцелуй на шее — ровно настолько, чтобы отметить его для смерти.

Опускаясь на колени, я смотрю на него снизу вверх, пока он проводит руками по моим волосам.

Вот для чего меня готовил мой отец.

Только теперь я взрослая и ношу в себе чертову обиду.

Я поднимаю руку и расстегиваю его ширинку, зрение заволакивает ненависть.

Лучше бы мне сделать ему действительно хорошо, потому что это последний минет в его жизни.

Одна только эта мысль пробегает по моей коже сладостной дрожью, прежде чем осесть между ног, как обещание.

Робби ждет, чтобы увидеть, какую карту я разыграю.

С сладкой улыбкой, пропитанной фальшью и жестокостью, я кладу свою королеву.

Тик-так. Ты мертв.

Я стягиваю его штаны и трусы с волосатых бедер и обхватываю пальцами его тонкий ствол, игнорируя тошноту в животе.

— Возьми в рот. — Его хватка в моих волосах становится болезненной.

Я покорно беру его в рот, глубоко засасываю, цепляясь за его бедра для опоры. Моя голова начинает двигаться в его руках, и я отключаю все вокруг.

Я просто теплый рот. Ничего больше. Я просто еще одна дырка, в которую он может засунуть свой член. Меня здесь нет.

— О, черт, — он рычит, толкая бедра. — Вот так. Кто бы мог подумать, что ты такая грязная?

Я знала.

Я точно знаю, насколько грязная.

Мои мысли уносят меня далеко, пока его член снова и снова бьет в горло.

Я лежу на тонком матрасе Робби в его камере, хохочу, пока он размазывает голову Миллера о стену.

— Сдохни, ублюдок!

Кровь и мозги разлетаются во все стороны, пока его череп не превращается в раздавленную банку.

Неузнаваемый.

Бесполезный.

Чертовски мертвый.

— Достаточно мертв для тебя, детка? — спрашивает Робби, его лицо залито кровью, словно мои самые любимые кошмары стали реальностью.

Я провожу рукой между ног, затем кусаю губу и качаю головой.

Я чертовски мокрая.

— Не совсем.

— Нет? — Глаза Робби сверкают от удовольствия.

Он бросает тело на пол, поднимает смятую голову за спутанные волосы. Пробор теперь не разглядеть, особенно когда он топчет окровавленную шею.

Он топчет, топчет, черт возьми, топчет, наблюдая, как я пальцами довожу себя до предела.

— Не смей кончать, детка. Твой оргазм будет моим, когда я оторву эту голову.

Она отрывается с мокрым, удовлетворяющим хрустом, и тогда он поднимает ее с темной улыбкой, от которой мой клитор дрожит от электрических всплесков удовольствия.

— Разве я не говорил, что подарю тебе весь мир, Саванна?

Он небрежно бросает голову в сторону, и она со стуком ударяется о стену.

Он подходит ко мне решительными шагами, и я визжу от восторга, когда он поднимает меня с кровати, словно я ничего не вешу.

Мой позвоночник ударяется о стену, а затем его рот накрывает мой, поглощая мои стоны и мольбы трахнуть меня жестче.

Его скользкая ладонь размазывает кровь по моей киске, когда он погружает пальцы между моих ног и вводит два мокрых пальца внутрь, вызывая у меня взвизг.

— Чертовски идеальная, — рычит он между поцелуями, играя моим языком своим. Мы — сплетение зубов, тяжелого дыхания, рвущейся одежды. — Мне нужно быть внутри тебя. Сейчас же.

— Трахни меня, Робби. Я твоя.

Когда наша одежда оказывается на полу, он хватает меня за горло и проводит головкой члена по клитору, скользя между моих губ.

Он входит, и я впиваюсь ногтями в его плечи.

Восхитительное жжение вырывает у меня дыхание, когда он проникает внутрь.

Я смотрю ему в глаза, видя в них собственное желание — первобытную потребность, пульсирующую между нами.

Его губы прижимаются к моим, язык проникает в рот, сплетаясь с моим. Он сосет его, затем ласкает, пока у меня не начинает кружиться голова.

Резким толчком бедер он входит до предела.

Он такой большой.

Чертовски большой, растягивающий меня до предела.

У меня нет времени перевести дыхание, прежде чем он выходит почти полностью и снова входит.

Он жестко трахает меня о стену, сжимая горло, его бедра бьются о мои снова и снова.

Я впиваюсь пятками в его задницу, чтобы было легче отталкиваться, затем прерываю поцелуй и откидываюсь назад, так что только мои плечи принимают на себя всю силу его жестокости.

Он убирает руку с горла, чтобы поиграть с моими сосками, крутя и зажимая их до твердости.

Затем он тянет, причиняя мне боль самым приятным образом, прежде чем закрыть мне рот и нос ладонью.

Его губы находят мое ухо, а другая рука упирается в стену, пока он держит меня на месте своими толчками.

— Ты такая хорошая маленькая шлюха, да, детка? Принимаешь мой член так, будто создана для того, чтобы тебя трахали до полусмерти.

Мой пульс бьется повсюду.

Я смотрю ему в глаза, когда он откидывается и делает еще один жесткий толчок, от которого моя спина скользит по бетонной стене.

У меня нет выбора, кроме как принимать все, что он дает.

Каждый толстый дюйм его пульсирующего члена, разрывающего меня на части, медленно крадущего мою жизнь, пока его рука закрывает мои губы и нос.

— Хочешь дышать, Саванна? Хочешь выжить? Тогда кончай. Ты либо сожмешься вокруг моего члена, либо умрешь. Я не позволю тебе сделать ни единого вдоха, пока ты не кончишь на мой член, как моя идеальная маленькая шлюха.

Паника охватывает меня, усиливая жжение в груди.

Я пытаюсь стряхнуть его руку, но он слишком сильный.

Его член проходит каждый дюйм внутри меня, растягивая, трахая насквозь.

— Что ты выберешь, детка? Жизнь или смерть?