Робби наконец позволяет увести себя обратно в камеру.

— Господи, блять, — выдыхаю я, опуская локти на стол и проводя пальцами по волосам.

Я не сомневаюсь, что Робби сдержит слово. Но как мне теперь выкрутиться из сделки с надзирателем?

21

Робби

В кандалах или без, мне приходится изо всех сил сдерживаться, чтобы не свернуть Миллеру гребаную шею, пока мы идём обратно в камеру. Только вкус Саванны на моём языке не даёт мне потерять связь с реальностью.

Хотя ни для кого не секрет, что здесь каждый сам за себя — включая охранников — я всё же удивлён, что у этого ублюдка хватило яиц принять то предложение, которое ему сделала Саванна. И судя по тому, как она нарядилась, у меня нет сомнений в методах, которые она использовала, чтобы заставить Миллера с улыбкой подписать себе смертный приговор. Теперь мяч на её стороне. Посмотрим, как она сыграет.

Усмешка скользит по моим губам, пока мы проходим через очередную дверь. Если я знаю свою маленькую Саванну, внутри неё дремлет чудовище, которому нужен лишь лёгкий толчок, чтобы проснуться и устроить пир на весь мир.

Вот в чём дело: тьма узнаёт тьму. Она преодолевает время и пространство, чтобы найти вторую половину своей души, как сгущающиеся, зловещие тучи, собирающиеся над зелёным полем. Рано или поздно молния ударит и спалит долины дотла.

Зло во мне зовёт её зло. Я готов отбросить всё, лишь бы выманить его из неё. Человек передо мной, с его самоуверенной походкой, размахивающимися плечами и дурацким пробором, не понимает, что настоящая опасность — не в мужчине, идущем за его спиной, а в женщине, ждущей его в комнате для допросов.

Челюсть напрягается, когда я сжимаю кулаки. Наручники впиваются в запястья, а цепь между лодыжками гремит с каждым моим размеренным шагом. Я не свожу глаз с его тощей шеи, представляя, как приятно она хрустнет, если Саванна отпустит мой поводок.

Теперь всё в её руках.

Хотя мне ненавистна мысль о том, что она прикасалась к нему — от этого мне хочется проломить гребаную стену — мне нравится идея разбудить ту тёмную часть её, которая спала всю её жизнь.

Или нет?

— Чему ты ухмыляешься? — Миллер нервно оглядывается через плечо, когда мы заходим в мой блок.

Я не отвечаю, и его плечи поднимаются к ушам. Он ещё раз бросает на меня взгляд, прежде чем повернуться вперёд, но я не пропускаю лёгкую дрожь в его пальцах.

Прежде чем убить, я отрежу ему эти пальцы. Это точно. Он что, думает, что может трогать мою женщину без последствий? Думает, что в безопасности за этими стенами, среди камер, камер и цепей? Думает, что дубинка на поясе защитит его от самых опасных хищников, которых только может предложить эта страна?

Чёрт, не зря нас приговорили к смерти. Ни у кого из нас уже нечего терять, а у меня впервые в этой жалкой жизни появилось, что выиграть. Это делает меня самым опасным заключённым в камере смертников, но я не стану действовать, пока Саванна не даст мне отмашку. Мне дико интересно, решится ли она выпустить свою тьму — любопытно узнать, достаточно ли глубока моя одержимость ею, чтобы убивать хладнокровно.

Я убивал и за меньшее. Она должна это понимать.

Я искупаюсь в его крови ради неё.

Миллер останавливается у моей камеры, бросает на меня неуверенный взгляд, затем отпирает дверь и распахивает её.

Я фыркаю, прохожу мимо него, поворачиваясь спиной к двери, пока он торопливо захлопывает её.

— Эй, Миллер! — Поворачиваю голову на долю градуса, позволяя дикой ухмылке раскрыть мою истинную сущность — каждую трепещущую тень и кошмар, выползающий вперёд, чтобы поглотить дрожащий страх в его глазах. — Скоро увидимся.

22

Саванна

— Ты что, убегаешь от меня?

Я взвизгиваю и резко оборачиваюсь, спиной упираясь в закрытую дверь. Миллер приближается ко мне тем самым шагом, который я узнаю с детства. Медленные шаги, тяжелые ботинки со стальными носками, большие пальцы, зацепленные за пояс, и хищный блеск в глазах.

— Я выполнил свою часть сделки. Ты получила свой час, и, судя по звукам, он тебе очень понравился. Должен сказать, я ожидал, что ты будешь тихонько постанывать. Но нет, у меня в руках оказалась крикунья.

Мое сердце прыгает к горлу, когда он останавливается передо мной и прижимает меня к двери, уперев ладонь в поверхность чуть выше моей головы.

— Было ошибкой делать тебе это предложение, — отвечаю я, облизывая губы.

Робби — опасный мужчина, и я так сильно хотела завоевать его доверие, что даже не подумала о последствиях. Теперь у меня нет сомнений: человек передо мной — ходячий мертвец, если я не убежу его, что это плохая идея.

— Ошибка, — он протяжно гудит, пристально наблюдая за мной. Слишком пристально.

— У тебя же должно быть хоть какое-то чувство самосохранения. Он покалечит тебя, если ты тронешь меня.

— Если ты не заметила, красотка, он заперт в своей камере. Здесь мне никто не указ.

— Пожалуйста, не надо, — умоляю я, когда он надавливает на ручку.

Дверь со скрипом открывается, и я спотыкаюсь, отступая в комнату. Офицер Миллер шаг за шагом следует за мной, закрывает дверь и щелкает замком.

— Вот в чем дело насчет одолжений. Я всегда возвращаю долги.

— Ты меня не слушаешь! — почти кричу я, отступая за стол, чтобы создать дистанцию между нами. — Хэммонд убьет тебя!

Он игнорирует мое предупреждение и продолжает преследовать меня.

— Насколько сильно тебе нужно его признание? Настолько, чтобы предложить мне отсосать, да? Вот в чем дело: больше никаких встреч, если ты не опустишься на колени, как хорошая маленькая шлюха.

Мое сердце проваливается в желудок.

Он сокращает расстояние между нами за три шага.

— Власть в моих руках, дорогая. Я могу прекратить эти встречи.

— Ты не сделаешь этого.

С насмешливым цоканьем он заправляет мои волосы за ухо и проводит большим пальцем по нижней губе. Он размазывает оставшуюся помаду между пальцами.

— Я сделаю кое-что похуже, милашка. — Его взгляд сталкивается с моим. — Не только встречи прекратятся, но и Хэммонд отправится в карцер до конца своей жалкой жизни. Это то, чего ты хочешь? Чтобы его лишили ежедневного часа на прогулке во дворе? Чтобы он гнил в темной камере без окон, пока мы не введем ему яд в вены?

Мое дыхание сбивается, пока я мечусь взглядом между его глаз, отчаянно пытаясь найти хоть каплю