Я просовываю руку между ног и трусь клитором, стоня под его прикосновениями. Зрение меркнет, края затягиваются тьмой.

— Вот моя хорошая девочка, — темно шепчет он, облизывая горячий след на моей шее, смешивая слюну с кровью, размазанной по коже. — Смерть сладка, правда, детка? Это только ты и я, Саванна. Вместе мы можем стать великими.

Когда он вонзает зубы в мочку уха, я разваливаюсь на части, крича в его ладони. Моя киска сжимается вокруг его члена, вытягивая из него каждую каплю спермы, и он падает вместе со мной, трахая так сильно, что грудь бешено подпрыгивает.

— Блять, блять, блять, — хрипит он, убирая руку ото рта. Воздух снова наполняет легкие, я жадно глотаю его, пока он отбрасывает волосы с моих мокрых щек. — Ты чертовски идеальна, детка. Ты справилась просто прекрасно.

Меня вырывает из фантазий и жестоко швыряет в реальность, когда соленая сперма Миллера заполняет горло. Я давись, впиваясь ногтями в его бедра. Его мерзкие, потные руки сжимают мои волосы. Я хочу, чтобы он достал член, пока меня не вырвало прямо на него, но он удерживает меня на месте, широко расставив ноги.

— Тебе же нравится тут, да? На коленях, с членом в глотке. — Его смешок жесток. — Было весело.

Наконец он отступает, и я падаю на пол, вытирая слюну и сперму, затем смахиваю тушь с щек рукавом.

Миллер усмехается, направляясь к двери. Его взгляд скользит по мне:

— В это же время на следующей неделе, дорогая. Это будет наш маленький секрет.

Затем он исчезает, оставляя меня планировать его убийство — если Робби не доберется до него первым.

Если он думает, что я позволю шантажировать себя ради минета раз в неделю, он ошибается. Я больше не беспомощная девочка. Она выросла. И готова развести ад.

23

Саванна

Я выхожу из душа и тянусь за полотенцем, как вдруг замечаю своё отражение в зеркале. Мокрые пряди каштановых волос прилипли к плечам и груди. Капельки воды поблёскивают на коже вокруг ключиц.

Я медленно приближаюсь, не узнавая женщину, которая смотрит на меня. В её глазах — новая холодность, которую я раньше не замечала. В глубине зрачков мелькает что-то жестокое, почти звериное.

Я сжимаю край раковины и наклоняюсь ближе, игнорируя мурашки на руках. От моего дыхания зеркало запотевает. Резко склоняю голову — неестественно быстрый жест, который почти пугает меня, но не до конца. То, что пробуждается во мне, всегда было здесь.

Всегда ждало этого момента, чтобы вырваться наружу.

То, что раньше было тихим, гладким озером, теперь покрыто рябью мелких волн, накатывающих на берег, а что-то внутри меня поднимается к поверхности.

Робби увидел это, едва взглянув на меня, а может, даже раньше. Тени внутри него сгустились в узнавании.

Мои губы медленно растягиваются в едва заметную улыбку, от которой сам дьявол побежит обратно в ад. Чёрт, я чувствую себя потрясающе.

Выдохнув, я провожу пальцем по запотевшему зеркалу, оставляя медленные, скрипящие следы, и всматриваюсь в темноту, которая смотрит на меня в ответ.

Высушив волосы и переодевшись в шёлковую пижаму, я прохожу мимо храпящего отца в гостиной и заглядываю на кухню.

Живот урчит.

Сосать член и планировать убийство — утомительная работа.

Я щёлкаю выключателем и замираю.

На кухонном столе стоит свежая банка колы, но то, что лежит рядом, повергает меня в ужас.

Паника сжимает моё горло корявыми пальцами, пока я уставилась на это, не моргая.

Очнувшись, я бросаюсь вперёд, хватаю предмет и направляюсь к мусорному ведру. Слёзы застилают глаза, когда я швыряю его внутрь, но этого недостаточно. Оно всё ещё здесь, дразнит меня.

Я знаю, что ты сделала.

Я вырываю его обратно, затем босыми ногами выбегаю из дома, с грохотом слетая с крыльца. Снег хрустит под ногами, но ледяной холод внутри меня куда страшнее, чем мороз снаружи.

Кто-то знает.

Я срываю крышку мусорного бака, засовываю туда ненавистный предмет и захлопываю её. Но этого мало. Поднимаю крышку и с силой бью её три раза, пока буря эмоций внутри не начинает утихать.

Только теперь я замечаю ледяной ветер и боль в босых ногах. Опускаю взгляд — пальцы погружены в снег. Я внезапно замерзаю до костей, дрожа от холода.

Оглядываю тускло освещённую улицу и дома соседей, с трудом сглатывая. Шея покрывается мурашками, будто за мной следят.

Я обхватываю себя руками, пытаясь согреться, и кричу: — Я знаю, ты здесь!

Тишина отвечает мне, скользя по обнажённой коже, как угроза. Я подавляю всхлип. Ужас сжимает сердце ледяной хваткой, и внезапный порыв ветра подхватывает пластиковый пакет, закручивая его по тротуару, пока он не запутывается в вечнозелёном кусте мистера О'Харта. Я медленно отступаю, приближаясь к крыльцу.

Кто-то был в моём доме.

Кто-то знает.

Страх наконец побеждает, и я бросаюсь обратно в дом, захлопывая дверь на засов. То же самое делаю с задней дверью. Затем проверяю все окна, не успокаиваясь, пока не убеждаюсь, что все двери и окна надёжно заперты.

Этой ночью меня преследуют кошмары, я ворочаюсь, пока назойливый звон будильника наконец не вырывает меня из сна. В попытке дотянуться до него я опрокидываю пустой стакан воды, прежде чем шлёпаю рукой по кнопке. Я измотана.

24

Убийца с моста

Я выбрал этот пешеходный мост в соседнем городке из-за плохого освещения. Большинство фонарей вдоль песчаной дорожки не работают; их лампы разбиты в острые осколки стекла. Полагаю, скучающие дети устроили здесь тренировку по метанию камней. К тому же, здесь адски холодно и скользко. В такую позднюю ночь вряд ли кто-то решится на прогулку.

Так или иначе, это идеальное место для подготовки моего нового произведения искусства. Она была стервой — отказалась садиться в мою машину. Это самая сложная часть охоты: убедить их, что я не представляю угрозы. Я симпатичный, не то что эти лысеющие старики с пивными животами, так что обычно мне легко удаётся обойти их инстинкты с помощью флирта. Но эта… Она чуть не сбежала от меня, чёрт возьми.

Мне пришлось втащить её в машину силой, что не лучший вариант в людном месте.

Единственная причина, по которой она не рванула прочь, как испуганный кролик, как только я припарковался, — это «Глок» в моей руке. Я никогда не использую его для убийства жертв. Никто не станет знаменитым убийцей, о котором говорят в каждом доме, если будет просто стрелять.