Мы с Зинаидой чуть не прыснули от смеха.

— Обидел кто? — выпячивая грудь, грозно поинтересовался Михаил Семенович.

— Скажешь тоже! — отмахнулась старушка. — Попробовал бы меня кто обидеть. Ты мне скажи, что это у тебя за перестройка, Семеныч?

Мужчина мгновенно скис. Тяжело вздохнул и процедил, поджав губы:

— Ворота давно ремонта требовали.

Помолчал немного и добавил, меняя тему разговора:

— А ты чего это принесла?

Никитична заговорщически подмигнула и достала из-за спины большую коробку Рафаэлло. У меня от удивления приоткрылся рот. В ближайшем магазине такого не продавали.

— Встаю я утречком. Порядок на улице проверяю, а там он идет. Статный такой мужчина. И пальто до колен. Меня, значит, заметил в окне, рукой помахал и к двери направился. А я что, открыла. Ты чайку-то наливай! — подтолкнув меня в бок, начала рассказ старушка.

Неужели она про Виктора?! Немного придя в себя от первого шока, я разлила всем чай, поставила конфеты и печенье. Забрала у Зинаиды дочь и пристроилась у стола, внимательно слушая, что было дальше.

— Любезный такой. Улыбается. Конфеты вон подарил. Я думала шоколад. Пока бумажки раздирала, устала вся. А они белые, да еще и трухой какой-то посыпаны. Под протез попадают…

— Так что ему надо то было, Никитична? — не удержался Михаил Семенович и перебил говорливую старушку.

— Дом купить хотел. Про крайние участки расспрашивал, — торжествующе поднимая палец к потолку, сообщила Никитична. — Почему деревня в таком плачевном состоянии интересовался. А я ему: с чего, мол, ей в хорошем-то быть. Работы нет, в школу в соседнее село идти надо. Дороги и той нет. Молодежь вся разъехалась. Одни старики остались. Вот ты, милок, не бедный поди. Помог бы деревеньку нашу поднять.

Мы всей компанией подались вперед, ожидая продолжения. Никитична схватила со стола печенье, макнула в чай и медленно, с большим вкусом отправила в рот, хитро поглядывая на нас. Пауза затягивалась. Михаил Семенович начал недовольно ерзать.

— Обязательно, говорит, помогу, — торжественно выдала женщина.

— А дальше?

Никитична пожала плечами и добавила:

— Ушел.

Комнату наполнил вздох разочарования.

— А сам он где? — с беспокойством поглядывая на улицу, спросила я.

Мне надо было срочно с ним переговорить. Зачем Виктору понадобилось баламутить местных. За те месяцы, что я прожила здесь, успела ко всем привязаться. Мне бы не хотелось, чтобы из-за меня у них начались неприятности или появились пустые надежды.

Михаил Семенович принял меня как дочь. И даже сейчас, когда все раскрылось, позволил оставаться, сколько понадобится.

Я уже начала думать, не позвонить ли мне Виктору самой, когда в дверь снова постучали. Зинаида пошла открыть, и через пару секунд я услышала ее сдержанное:

— Проходите, пожалуйста, Виктор Егорович. Мы вам всегда рады.

Глава 39

В доме Зинаиды Виктор смотрелся странно, словно пришелец с другой планеты. Вместо скафандра на нем был пошитый на заказ костюм, а щупальца заменяли дорогие часы.

Вид у него был по-деловому собранный, но какой-то помятый. Как если бы он не спал всю ночь.

Мужчина поприветствовал собравшихся и обратился ко мне:

— Я купил Танюше коляску, предлагаю выйти посмотреть.

— Идите, молодежь. Что вам со стариками сидеть, — ответила Никитична за меня, хитро прищурившись.

Мы вышли на крыльцо в гробовом молчании. Я подбирала слова, чтобы ограничить поток внезапно обрушившихся на меня подарков. Еще пять минут назад у меня был целый список претензий, а теперь не знала, с чего начать.

— Зачем ты все это делаешь, Виктор? — спросила я, когда он вынул из багажника новую коляску-трансформер.

— Таня и моя дочь тоже. Ты можешь со мной развестись. Выбрать жизнь в захолустье. Хоть я и надеюсь, что передумаешь. Но от ребенка я не откажусь ни при каких обстоятельствах. Попробуй принять это как факт и унять неуемную гордость. Моя дочь не будет жить…, — он сделал паузу, подбирая слова. — В тяжелых финансовых условиях.

В его глазах было столько решимости, что я не стала спорить. Уложила Таню в новую коляску, и мы пошли вдоль домов, как обычная супружеская пара, боясь лишний раз взглянуть друг на друга.

— Зачем тебе понадобился здесь дом? Деревенская жизнь не для тебя, — все-таки перешла я в наступление.

— Позволь, я кое-что тебе покажу, — неожиданно оживился мужчина.

В глазах загорелся азарт, и я узнала прежнего Виктора, каким он был, когда мы только полюбили друг друга.

Он привел меня на край деревни, откуда открывался вид на заброшенное поле, покрытое кустами и редкими перелесками. Вдалеке блестел на солнце заросший тростником пруд. Картинка довольно невзрачная, да и видела я ее не раз. Я посмотрела на мужа с удивлением.

— Здесь можно организовать отличный пейнтбольный клуб. А если добавить кафе, баню и пару гостевых коттеджей, от клиентов отбоя не будет, — указывая рукой, где что планирует разместить, рассказывал он.

— Виктор, но здесь даже дороги нет, — ошалело протянула я.

— Это вообще не проблема. Ума не приложу, почему местные до сих пор не озаботились вопросом.

— Ты уверен, что хочешь вложиться в этот проект? — чувствуя, как заражаюсь его энтузиазмом, уточнила я.

— А ты, Настя? — разворачиваясь ко мне и заглядывая в глаза, спросил он. — Я знаю тебя слишком хорошо, чтобы не понимать, долго без дела сидеть ты не сможешь. Убирать коттеджи — занятие не для тебя. Не хочешь быть супругами, предлагаю остаться родителями и партнерами. И если не передумаешь, через полгода я без лишних споров и разбирательств дам тебе развод.

Предложение было заманчивым. Я слишком хорошо знала юристов Бегунстроя. Если Виктор захочет, бракоразводный процесс будет длиться годами, вытягивая силы, время и деньги. Но и принять единолично решение, от которого зависит судьба целой деревни, я не могла.

— Мне необходимо подумать, посоветоваться с другими, — ответила я уклончиво.

— Я подожду сколько нужно, — заверил Виктор. — А пока позволь мне побыть с Танюшей.

Было так странно смотреть, как этот крупный мужчина бережно обращается с ребенком. С какой искренней любовью заглядывает в глаза. Виктор может стать прекрасным