совместительству сводная сестра. Ее отец погиб, когда Насте было тринадцать. Ее нынешний отчим — мой отец. А почему вы живете с ней в одном доме, я пока не знаю, но намереваюсь выяснить.

Лицо Михаила Семеновича вытянулось от удивления. Похоже, фамилия Бегуновых была ему знакома.

— Я все объясню, — устало проговорила я, понимая, что дальше притворяться невозможно. Виктора не обмануть. Он не оставит меня в покое.

С кухни вернулась Зинаида, поставила перед нами чашки и разлила дымящийся чай.

Рассказ о моих злоключениях получился недолгим. Кое-что от себя добавил Михаил Семенович.

— А я то думаю, как сильно изменила девочку жизнь, — всплеснув руками, удивилась Зинаида и добавила с грустью. — Совсем меня зрение подводит.

Я стеснялась поднять на женщину глаза, настолько мне было стыдно. Она была так добра ко мне, а я ее обманула.

— Прости. Я виноват перед тобой, Настя. Мне следовало прислушаться к твоим словам. Я совершил ошибку. Нельзя было позволять Наде вмешиваться в нашу семью. Поверь, Марат за все заплатит и очень скоро. Я уже принял меры, — проговорил муж, подавшись ко мне.

Виктор напомнил о моем первом муже, и оставшиеся кусочки памяти встали на свои места. Я вспомнила, что именно по его наводке бросилась в ту злополучную клинику, одолжив машину подруги.

— Как поживает Ксения? Я ведь разбила ее машину? — почувствовав неприятный укол совести, спросила я.

— Мы очень беспокоились о тебе все это время. Ксения будет счастлива узнать, что ты в порядке. Хочешь, прямо завтра пригласим их с Алексеем к нам домой?

— Я не поеду с тобой, Виктор. Теперь, когда ко мне вернулась память, и я все вспомнила. Я подаю на развод.

Глава 36

Виктор

Перекошенные ворота со скрипом пропустили нас во двор. Дальше, перешагивая грязь по скользким плиткам, я добрался до крыльца. Подождал, пока хозяин откроет дверь, выдохнул и вошел внутрь.

Крохотные комнатки, вязаные занавески на окнах. Мебель того гляди догонит по возрасту антиквариат. Пузатый холодильник кряхтит так, что слышно во всех комнатах.

Чисто. Будь ситуация иной, я бы сказал: терпимо. Но меня трясло. Буквально колотило. Моя жена и дочь жили в этом убожестве. Здесь даже стиральной машинки не было, что уж говорить про посудомойку. Настя стирала руками?!

Я устало опустился на стул. Посмотрел на жену. Как же давно я ее не видел?! Моя девочка. Похудела. Хотелось броситься к ней, обнять. Прижать к груди и никогда больше не отпускать. Она не захотела.

Мы стояли напротив друг друга. И не друзья и не враги. Чужие люди? Нет. Настя мне не чужая. Я это чувствовал каждой клеточкой души.

— Время-то позднее. Танюшу бы спать уже класть, — нерешительно протянул мужчина, встав между мной и Настей.

Я повернулся к нему. Обычный потрепанный жизнью мужик. Нет. Не могла в него влюбиться Настя. Ярость, было вспыхнувшая внутри, улеглась.

Дочка тихонько сопела у нее на руках, надувая розовые щечки.

— Позволь, я уложу, — попросил, потянувшись к живому свертку.

В глазах у Насти вспыхнуло сомнение. Не доверяет.

Помедлив несколько секунд, она все же отдала мне Танюшу. Но следила за каждым движением, пока я укладывал дочку спать.

— Как дела у Нади? — вдруг поинтересовалась она.

Я-то думал уже и не спросит.

— Мы редко видимся. У нее своя жизнь.

Говорить о Наде не было никакого желания, но Настя должна знать.

— Отец оформил завещание на Вадима, так мы назвали сына. Ни один из нас не получит ни копейки от Бегунстроя.

Не знаю, какой реакции я ожидал, но равнодушие, с которым она приняла эту новость, больно резануло по нервам. Ей действительно наплевать?!

— Я понимаю, ты не хотела встречаться со мной, но матери могла позвонить? Она переживает, волнуется, — в запале спросил я.

В груди снова растеклось болезненное чувство.

— Это трудно объяснить, Виктор, — отворачиваясь, проговорила она.

— Попробуй. Мне необходимо понять.

— Моя прошлая жизнь словно не про меня нынешнюю, — произнесла она задумчиво.

Я смотрел на нее во все глаза. О чем она говорит? Изменилась. Да. Но это все еще была моя Настя, такая же женственная и манящая, только жестче и равнодушнее. Я все также безумно ее любил, но, похоже, больше не взаимно.

— Может, чайку? — нарушая повисшую между нами тишину, предложил Михаил Семенович.

От этого их местного чая у меня собиралась подняться изжога, но я согласно кивнул, лишь бы найти повод остаться еще ненадолго.

— Михаил Семенович, вы не будите против, если я пришлю к вам завтра ремонтную бригаду? — разворачиваясь к мужчине, насколько мог вежливо спросил я.

— Это зачем? — удивился тот. — В порядке у нас все.

— Ворота накренились. Того гляди обвалятся. А здесь ребенок, — привел я сомнительный аргумент.

— Ну да, ворота можно, конечно, починить, — с подозрением согласился он.

Мне показалось, что Настя хотела что-то возразить, но на пороге появился Рустам. Вломился без стука. Физиономия недовольная. Видимо, не обломилось ему ничего с рыжей девчонкой.

При виде Рустама у Михаила Семеновича дернулся глаз и на шее заходил кадык. Похоже, не полюбил он приятеля.

— Что с машиной? — поинтересовался я, пока Рустам закидывал в себя мой чай.

— Ерунда, завтра отгонят. Я оставлю в деревне парочку своих ребят. На случай если наши шустрые девочки снова решат убежать.

Он беззастенчиво подмигнул Насте. А у меня зачесались кулаки от желания дать ему по роже.

Михаил Семенович встал, намекая, что гостям пора на выход. Я посмотрел на Настю, надеясь, что она передумает или хотя бы подойдет, но она даже не посмотрела в мою сторону.

Мы выбрались на темную улицу. Единственным освещением здесь был свет из окон немногочисленных домов.

— Ну и дыра! — выругался Рустам, едва не упав на скрипнувшие под его тяжестью ворота.

— Как думаешь, реально здесь домик прикупить? — задумчиво протянул я, вспоминая, как выглядела деревня при солнечном свете.

Глава 37

Настя

Укладываясь спать, я ожидала, что