Практически сразу эти две костяные головы синхронно повернулись к нему. Он нервно, и даже испуганно сглотнул ставшую вязкой слюну. Мир Мёртвых… Здесь действительно есть его отголоски. Теперь преследующих его тварей стало трое.

Паук атаковал первым, вынуждая его отступить ещё дальше… Многоножка сомкнула кольцо, перекрывая путь назад… Двуглавая змея медленно выползала из ручья, скользя по камням с пугающей грацией…

Молодой благородный отбивался как мог. Отмахивался мечом… Отступал… Делал рывки в сторону, лишь бы не дать себя зажать в узком месте… Он больше не думал ни о бастарде, ни о пропавшем товарище, ни о выгоде, ни даже о собственной семье.

Все эти мысли словно смыло из его разума. Остался только голый инстинкт выживания. Шаг за шагом, почти незаметно для себя самого, он отходил всё дальше… Пока вдруг не почувствовал под ногами холодную, влажную гладь камня, слишком ровную, слишком скользкую. Тогда он поднял взгляд, и огляделся… И в это мгновение кровь застыла в его жилах. Перед ним раскинулось то самое озерцо.

Небольшое, но пугающе глубокое, словно вбирающее в себя весь свет. Его поверхность была неподвижной, зеркальной, и в ней отражался не он – а туман и тени тварей за спиной. Это действительно был полноценный источник эссенции чистой силы Инь. И пробудившиеся твари, словно чувствуя это, начали сжимать круг ещё плотнее.

Он понял это всё слишком поздно. И теперь стоило ему сделать попытку рвануться вбок – не вперёд, не назад, а именно сквозь разрывающуюся линию окружения, – как твари отреагировали мгновенно, будто были частями одного тела. Паук сместился влево, перегораживая траекторию прыжка… Многоножка резко выгнулась, ударив жвалами по камню, отрезая путь отхода… А двуглавая змея подняла обе головы одновременно, и из её пастей вырвался низкий, вибрирующий шипящий звук… И этот звук давил. Не на уши – а прямо на разум.

Молодой парень тут же ощутил, как воздух вокруг стал плотнее, тяжелее, словно каждый вдох теперь приходилось буквально проталкивать внутрь груди. Сила чистой Инь здесь была уже не просто фоном. Она стала средой. Морем, в котором он тонул, оставаясь на поверхности лишь по чьей-то злой прихоти.

– Нет… – Хрипло прошептал он, чувствуя, как подгибаются ноги. Паника подкрадывалась медленно, но неумолимо. Сначала – проявилась дрожь в пальцах. Потом – сбившееся дыхание. И лишь затем – липкий, животный страх, который не имел ничего общего с благородством, честью или расчётом.

“Я не могу здесь умереть… Не так…” – Инстинкты, отточенные годами тренировок, взяли верх над разумом. Он попробовал. Всего на миг. Всего на долю вдоха. Протянул сознание к земле… К камню под ногами… К скалам вокруг… К той самой Стихии, что всегда была его опорой, его щитом, его оружием. Ответ пришёл мгновенно. И был он – яростным. Словно парень сам сунул собственную руку в пасть спящего зверя.

Сила чистой Инь взорвалась внутри его восприятия, ударив по ауре с такой жестокостью, что он даже не успел закричать. Это был не просто отказ. Это было наказание. Невидимая волна ударила его в грудь, смяла ауру, словно тонкий пергамент, и даже отшвырнула тело прочь. Он пролетел несколько шагов, ударился спиной о камни, ещё раз – боком, после чего рухнул на колени у самой кромки озерца. Он натужно закашлялся, и воздух вышел из его лёгких с жутким хрипом. А на серый камень упали тёмные, густые сгустки крови, вырвавшиеся из его рта.

Его аура была повреждена, и неконтролируемо дрожала. Он чувствовал это. Она больше не была плотной, ровной, выстроенной. Она колыхалась, рвалась, словно надорванная ткань, через которую просачивалась враждебная энергия. Такое ощущение он испытывал лишь однажды – когда мастер, разгневанный его самоуверенностью, одним ударом указал ему на разницу между учеником и истинным практиком – культиватором Дао Цзы. Только тогда это было… обучение. А сейчас – приговор.

Он медленно поднял голову. Озеро было совсем рядом. Настолько близко, что от его поверхности исходил ощутимый холод, пробирающий до костей. В этом отражении он увидел себя – бледного, окровавленного, с расширенными от ужаса глазами. И… Три смертоносные тени за его спиной. Твари уже приближались к нему. Медленно… Уверенно… Без видимой спешки. Словно они уже и сами чётко знали о том, что добыча полностью сломлена. Что ей некуда бежать. Что каждый следующий вдох ему будет даваться тяжелее предыдущего.

Паника наконец захлестнула его полностью. Он попытался подняться – и не смог. Попытался оттолкнуться, чтобы отодвинуться прочь от озерца – руки сильно задрожали, буквально подгибаясь под его собственным весом. Попытался закричать – голос сорвался. Сила чистой Инь уже впитывалась в него, высасывая остатки тепла, остатки воли, остатки надежды. И где-то на краю сознания мелькнула последняя, отчаянная мысль:

“Я не должен был сюда приходить…”

Он задыхался. Каждое движение отзывалось болью, будто кости стали чужими, а мышцы – были налитыми холодным свинцом. Он упёрся ладонями в камни и, скрипя зубами, и всё же попытался отползти в сторону. Прочь от шорохов… Скрежета хитина и сухого клацанья костяных челюстей… Камни царапали кожу, оставляя новые ссадины, но он уже не различал, где кончается старая боль и начинается новая.

Перед глазами парня уже всё плыло. Кровь текла изо рта тонкой струйкой, он машинально вытер её тыльной стороной ладони, размазав по щеке, и в этот момент заметил тень. И это была не тень от очередной твари. Не колеблющийся силуэт в тумане. А именно… Чёткую, ровную тень человека, стоящего выше него… Так как он явно находился на камне, что находился поблизости.

Осознав этот факт, молодой благородный просто замер на месте. Но потом, медленно, с жутким усилием, словно поднимая не голову, а целую гору, он поднял взгляд. Сначала – сапоги. Знакомые до боли. Слегка потёртые на сгибах, с характерным надрезом сбоку, который появился ещё в прошлом году, на тренировках. Он узнал бы их из тысячи.

– …Ты… – Хрипло сорвалось с его губ. В груди что-то болезненно сжалось, но это было не страхом. Это была… надежда… Глупая. Отчаянная. Почти детская. Значит, его старый соперник всё-таки выжил. Значит, отсюда есть выход. Ведь Стихия Воздуха… Она куда гибче Стихии Земли. Свободнее. Его товарищ всегда умел выскользнуть там, где другие ломали себе кости. Если он здесь – значит, всё же нашёл путь. Даже здесь.

Он снова судорожно вдохнул и поднял взгляд выше. И только-только вспыхнувшая в душе надежда тут же начала трескаться. Одежда… Она была… Слишком свободная… Словно висит на пустоте. Рукава болтаются, ткань не обнимает плечи, а провисает, как на чужом теле.

Он моргнул, пытаясь сфокусироваться. Он похудел? Ранен? Нет. Всё