такое решение, Максим глубоко вдохнул холодный воздух и медленно поднялся, опираясь на камень.

– Значит… переждём. – Решил он. Ведь он уже знал, что ему, для начала, нужно прийти в себя. Разложить чужую память по полочкам. Понять, и возможно даже принять действующие правила этого мира. И только потом – если он всё ещё будет жив – он будет искать путь наверх. А пока именно это ущелье оставалось его убежищем. И, возможно… Его первым настоящим союзником.

Фен Ли

Наследник семьи Ли всегда знал, что грязь нужно смывать сразу. Если оставить её – то она въестся. В имя. В кровь. В сам род. Его с самого детства учили этому. Не словами – взглядами, паузами в разговоре, тем, как старейшины замолкали, стоило кому-то упомянуть его. Бастарда его родного дяди. Ошибку. Слабость. Мимолётную прихоть, за которую расплачивается не один человек, а вся семья Ли.

Ему было пятнадцать, когда Фен Ли впервые увидел бастарда. Издалека. Худой. Слишком тихий. Слишком живой для того, кто не имел права дышать под этим благословенным небом. Он даже не смотрел по сторонам – словно уже знал своё место. И именно это бесило сильнее всего.

Он существовал. Этого было достаточно. Фен Ли – прямой наследник главы рода Ли. Не потому, что его так назвали, а потому, что он соответствовал. С детства у него были лучшие учителя… Лучшие техники… Лучшие пилюли… По крайней мере в этой провинции. Его кровь была чиста. Его родовая линия – прямая. Его путь – предначертан.

А бастард был пятном. Старший родственник, что стал отцом этого отребья… слабак. Великий воин в прошлом… Да. Но одна ночь, одна женщина – и всё. Он думал, что сможет скрыть это. Что можно оставить грязь под ковром и продолжать улыбаться на семейных церемониях.

Глупец. Фен Ли сам настоял на том, чтобы вопрос был решён. Не потому, что кто-то приказал. А потому, что так было правильно. Если он хотел однажды возглавить род, то должен был уметь делать то, на что другие не решаются. Но в первый раз бастард от него ушёл. Он до сих пор помнил, как сжимал пальцы, когда услышал доклад. Какое унижение. Какой стыд. Бастард, раненный, загнанный, сумел выскользнуть из ловушки. Пусть и ненадолго. Зато теперь… Теперь всё было иначе.

Вспоминая всё это, Фен Ли медленно подошёл к краю ущелья и тут же почувствовал, как ветер треплет рукава моего одеяния. Дорогая ткань, вышивка знаков рода Ли, защитные нити – всё говорило о том, кто он есть на самом деле. Внизу клубился туман. Холодный. Мёртвый. И даже отсюда он казался неправильным.

– Он не мог выжить… Не теперь… – Сказал он вслух, больше себе, чем сопровождающим. Но он всё равно пришёл сюда. Потому что никто не скажет, что Фен Ли не доводит дела до конца. Он видел оставшиеся следы. Кровь. От ран. И попавшей в ногу этого ублюдка стрелы. На колючих ветках кустов обрывки одежды. Всё сходилось. Падение в это ущелье – приговор даже для опытного мастера, не то что для полукровки без рода и защиты. И теперь у него внутри было странное ощущение. Не радость. Не облегчение. Скорее – холодное удовлетворение, как после правильно поставленного удара.

Пусть он умер внизу. Пусть его кости стали частью камней. Пусть его имя исчезнет. Так и должно быть. Он медленно отвернулся от края и уже собирался уходить, когда, буквально на мгновение, ему показалось… Будто туман внизу шевельнулся иначе. Слишком осознанно. Слишком спокойно.

Фен Ли нахмурился, но тут же отогнал мысль. Суеверия. Слухи про то, что это ущелье – проклятое место. Что там умирают даже сильные. Если кто-то и выжил… Значит, это уже не человек.

Он, Фен Ли, сделал всё, что должен был. Род очищен от грязного пятна. Позор смыт. Никто больше не посмеет сказать, что наследник главы рода позволил бастарду жить.

Резко выдохнув, он развернулся и пошёл прочь, уже не оглядываясь. Не зная, что где-то внизу, среди холодного тумана и ледяной воды, “что-то” действительно осталось в живых. И это что-то больше не было тем мальчишкой, которого он презирал всем своим естеством.

Спустя всего час, Фен Ли уже стоял на выступе скалы, заложив руки за спину, и сверху наблюдал за тем, как люди собираются у края ущелья. Суета внизу была почти приятной. Егеря… Загонщики… Слуги… Наспех собранные охотники – все они двигались быстро, но неуверенно. В их движениях читалась спешка, перемешанная со страхом. Кто-то проверял снаряжение слишком тщательно, будто надеялся выиграть этим лишнюю минуту жизни. Кто-то украдкой шептал молитвы своим богам – покровителям, думая, что этого никто не заметит. Некоторые избегали смотреть в саму пропасть, словно она могла ответить взглядом.

Фен Ли видел всё это. И это наполняло его тёплым, густым чувством удовлетворения. Он прекрасно знал, что никто из них не хотел туда идти. Ущелье имело дурную славу. Старые сказки, шёпот в трактирах, оборванные легенды о том, что там “не так с воздухом”, что “там холодно даже летом”, что “оттуда не возвращаются”. Даже самые тупые из этих людей понимали, что любая попытка спуститься вниз – означало одно… Игру со смертью. Но они шли. Потому что он приказал.

Подумав об этом, Фен Ли медленно улыбнулся, наблюдая, как старший егерь, с лицом, испещрённым шрамами, склонился в поклоне и громко, отчётливо отдал команду. Его голос был достаточно твёрд, но молодой благородный прекрасно знал о том, что это не храбрость. Это привычка подчиняться. Власть рода Ли не обсуждают. Особенно в этой провинции. Воля наследника рода Ли не ставится под сомнение. И это было прекрасно.

Особенно забавно ему было наблюдать за теми, кто ещё вчера позволял себе недовольство. Теми, кто кривился, когда узнал, зачем началась охота. Кто в полголоса бормотал, что “дело грязное”, что “мальчишка и так обречён”, что “незачем лезть в проклятое место”. Теперь они молчали. Теперь они сами спускались в это ущелье.

Фен Ли задержал взгляд на одном из загонщиков – молодом, ещё не до конца сломанном жизнью. Тот побледнел, когда его включили в первую группу. Пальцы дрожали, когда он проверял тетиву. Он явно хотел что-то сказать… Но, поймав взгляд Фен Ли, тут же опустил глаза. Его страх оказался сильнее любых слов. И это было особенно приятно.

Наследник семьи Ли чувствовал, как внутри разливается уверенность – не резкая, не вспыльчивая, а тяжёлая и устойчивая, как камень. Так ощущается правильный порядок вещей. Когда одни приказывают, а другие исполняют. Когда желания наследника могущественной семьи становятся реальностью, а жизни простых людей – всего