Голова. Лицо. Оно было чужое. Не его старого товарища и соперника. Перед ним стояло тело бастарда, облачённое в одежду его товарища. Знакомые сапоги – да. Пояс – да. Даже посадка была похожей. Но лицо… Это было лицо того самого мальчишки, которого они загоняли, как зверя. Избитого, сломанного, сброшенного в это ущелье, чтобы он здесь умер.

Молодой благородный тут же рефлекторно дёрнулся назад, едва не сорвавшись в озеро эссенции, и в этот момент их взгляды встретились. И он увидел глаза. Не тёмные. Не живые. А какие-то… Прозрачно-голубые… Цвета чистейшего льда. Они будто светились изнутри, холодным, ровным сиянием, лишённым эмоций, лишённым жизни – и в то же время пугающе осознанным. В этих глазах не было боли. Не было страха. Не было ненависти. Там была пустота. И что-то ещё. Глубокое… Древнее… Чуждое…

Он понял всё сразу. Не по логике. Не по словам. А именно по ощущению, которое прошило его до костей. Бастард… Он всё-таки умер. А то, что стояло перед ним сейчас, лишь носило его тело, как оболочку. Как маску. Как удобный сосуд.

Сюй-ин. Это имя всплыло в сознании само собой, словно его кто-то вложил туда насильно. Порождение чистой Инь. Обманщик. Манок для душ. То, о чём шепчутся в запретных трактатах и что никогда не произносят вслух при свете дня.

Твари за спиной парня внезапно стихли. Но не ушли. Не отступили. Просто замерли на месте. Как гончие, что загнали добычу к хозяину. А фигура на камне чуть наклонила голову, движение было неестественно плавным, будто это тело всё ещё только вспоминало, как ему нужно двигаться.

И в этот момент молодой благородный понял – с ледяной, парализующей ясностью… Это “оно” привело его сюда. Заманило. Подтолкнуло. И всё это ущелье… Ручей… Озеро… Твари… Всё это было не ловушкой. А полноценной хищной пастью, которая уже медленно закрывалась.

Однако он всё-таки попытался. Инстинкт… Выучка… Годы тренировок… Всё это сработало раньше, чем разум успел осознать безнадёжность. Он рванулся назад, пытаясь оттолкнуться от камней, одновременно вскидывая меч, чтобы хотя бы отмахнуться от этого жуткого существа, чтобы выиграть для себя хотя бы одно-единственное мгновение. И именно в это мгновение бастард снова слегка шевельнулся. Не было никакого замаха. Никакого крика. Никакой магии.

Он просто пнул камень. Обычный, ничем не примечательный обломок скалы, лежащий у его ног. Но движение было выверенным, точным, почти ленивым – как у человека, который заранее знает исход.

Камень сорвался с места и полетел. Не дугой. Не неловко. А именно прямо. Словно снаряд, выпущенный из пращи опытного воина. Удар пришёлся точно в грудь уже итак задыхающегося от окружающей его чистой силы Инь парня. Глухой. Тяжёлый. Такой, от которого на мгновение пропадает воздух. И молодой благородный даже не вскрикнул – так как его лёгкие просто отказались подчиняться. Его грудная клетка болезненно сжалась, и тело, потеряв опору, резко отступило назад.

Один шаг… Второй… И… Третий… Который оказался лишним. Пятка его ноги – всё ещё в сапоге, всё ещё защищённая кожей и подошвой – всё же коснулась поверхности озерца эссенции чистой Инь. Слегка… Но этого было достаточно. Холод не пришёл – он обрушился. Не как мороз. Не как ледяная вода. Это был холод, который не ощущается кожей. Он возник внутри, сразу в костях его тела. В крови. В самой сути тела молодого парня. Мир будто щёлкнул выключателем. Он застыл на месте. Мышцы отказались сокращаться. Пальцы, сжимавшие рукоять меча, одеревенели. Челюсть свело так, что он не смог даже закричать. Эссенция чистой Инь мгновенно потянулась вверх. Прямо по его ноге. По суставам. По венам.

Краем своего глаза он видел, как по коже, под тканью одежды, проступает тонкий иней – сначала робко, затем всё увереннее. Там, где сила Инь соприкасалась с его телом, тепло исчезало без следа, словно его никогда и не было. Его итак потрёпанная аура резко вздрогнула. И рассыпалась. Не взорвалась. Нет. Её словно съели. Медленно. Методично. Без спешки. Он чувствовал это. Как исчезает не плоть, а сама жизнь. Словно кто-то выдёргивал из него нити, связывающие его с дыханием, с движением, с самим понятием “я есть”.

Буквально через мгновение зрение начало тускнеть. Края зоны обзора стремительно темнели, будто кто-то закрывал шторы в зале перед финальной сценой. Звуки исчезли, сменившись глухим звоном, похожим на далёкий колокол под толщей воды. Но последнее, что он увидел перед собой – это была та самая фигура бастарда, всё ещё неподвижно стоявшего на камне.

Тот не подходил. Не добивал. Видимо уже и сам понимая, что это было бессмысленно. Он просто смотрел. Равнодушно. Спокойно. Как смотрят на камень, упавший в реку. Эссенция чистой Инь уже поднялась выше колен, и холод добрался до сердца молодого парня. В этот момент он понял – не умом, а тем, что ещё оставалось от его души, что это было не убийство. По крайней мере, не просто убийство. Это было полноценное поглощение. И когда сила чистой Инь сомкнулась на его сердце, мир для него погас. Тихо… Без вспышки… Без боли… Как если бы его просто стерли…

………..

Максим тяжело выдохнул – так, словно этот воздух был последним, который он сумел вырвать у мира. Ноги подогнулись сами собой, и он медленно осел на камень, всё ещё тёплый от его собственного тела. Руки дрожали. Не от холода – от напряжения, которое только сейчас позволило себе выйти наружу. Он выжил. Опять. И снова – не потому, что был сильнее.

Он медленно прикрыл глаза, позволяя спине коснуться холодной скалы. Сейчас ему казалось, что здесь даже этот камень впитывал в себя его вес, его слабость, его усталость. Сердце билось неровно, будто ещё не до конца поверило, что опасность миновала. Перед внутренним взором всё ещё стояла сцена – последний шаг охотника, мгновение неверия в его глазах и то, как эта “ожившая” жидкость из озерца безжалостно сомкнулась вокруг живого тела, пожирая его так же равнодушно, как вода стирает следы на песке. После чего на голый камень этой пещеры посыпались опустевшие вещи. Всё то, что осталось после “растворения” тела этого несчастного. Хотя сейчас он понимал, что это был всего лишь очередной охотник. Очередной из тех, кто пришёл за его головой.

Всё также медленно он открыл глаза и уставился в молочно-серый туман ущелья. Да, сомнений больше не было. Судя по ярости, по решимости, и по тому, как тот парень рвался за ним сквозь страх и