прекрасно это понимали. Именно поэтому и отправили их сопровождать наследника семьи Ли – как можно ближе и, как можно дольше. Но всё оказалось, как можно… опаснее… Ведь им пришлось спуститься даже сюда. В это проклятое ущелье, о котором даже самые древние старики предпочитали не говорить вслух.

Внезапно он резко остановился. Впереди снова раздался щёлкающий звук. Это какой-то камень ударился о камень. Но на этот раз он явно был ближе. Слишком близко. Так что молодой благородный слегка прищурился, напрягая слух.

– Хочешь, чтобы я пошёл за тобой… – Глухо пробормотал он. – Значит, у тебя есть план.

Это было нехорошо. Беглец не должен был быть способен планировать. Не после такого падения. Не с таким количеством крови, что осталась на месте падения его тела. Не в этом месте. А значит… Что-то здесь шло не так. Так что он осторожно сделал шаг в сторону, стараясь держаться подальше от текущего по дну ущелья ручья. Холод от его воды ощущался даже на расстоянии, словно она не просто текла, а тянулась к живым.

– Я всё равно найду тебя. – Повторил он, уже без злости, что прозвучало достаточно холодно и ровно. – И тогда разберусь со всем сразу. С тобой. И с ним.

Туман впереди медленно колыхнулся, словно в ответ на его слова. И где-то там, в глубине ущелья, снова прозвучали шаги— уводя его дальше, и глубже. Именно туда, где сила энергии Инь становилась всё гуще, а ошибки – смертельнее.

Но он всё равно шёл вперёд, собрав собственную ауру в плотный, тяжёлый кокон, словно стягивал вокруг себя плащ из камня и воли. Не расширял её. И не позволял ей тянуться к почве. Не пытался “слушать” землю, как делал это всю свою осознанную жизнь. Здесь подобное было бы просто смертельно опасно.

Он уже попробовал сделать это. Всего один раз. Тогда, в самом начале своего спуска в это ущелье, он по привычке позволил собственной ци коснуться камней – мягко, осторожно, лишь обозначив присутствие. И ответ пришёл мгновенно. Не отклик. Удар.

Чистая энергия Инь хлынула в его ауру, как ледяная кислота, прожигая защиту, и буквально вгрызаясь в его собственные меридианы. В тот момент в его глазах потемнело… Мир перевернулся… И если бы он не вжал ауру внутрь с отчаянным усилием, не свернул её до предела, то сам бы рухнул. Там же. На том самом уступе. Всего лишь став ещё одной безымянной жертвой этого места. С тех пор он не рисковал.

И теперь он был почти слеп. Не мастер Стихии Земли. Не охотник, читающий следы самой плоти мира. А всего лишь человек, идущий в тумане, и полагающийся на слух. На дыхание. На слабые колебания воздуха. И каждый его шаг отдавался напряжением в теле. А каждый вдох казался чуть тяжелее предыдущего.

Сейчас он двигался медленно, но упорно, стараясь ставить ноги так, чтобы не задеть ни ручей, ни влажные камни рядом с ним. Так как даже само приближение к этой воде вызывало у него инстинктивное отторжение – словно его собственная плоть сама предупреждала об опасности.

И всё же он шёл. Потому что понимал, что сейчас отступление – не вариант. Если бастард каким-то образом выберется отсюда… Если доберётся до поверхности… Если хоть слово о подобном провале дойдёт до того, кто руководил охотой…

Тогда начнётся новая. Более жестокая. Более масштабная. И в этот раз под удар попадут не только загонщики. Попадут семьи. Тем более, что его собственная семья – не из самых сильных. Уважаемая, да. С историей. С традициями. Но без того веса, что позволяет перечить великим домам. Один неверный шаг, одно подозрение в некомпетентности – и их просто сотрут, не поднимая шума.

При одной только мысли о подобном развитии событий, он резко сжал челюсти.

“Я должен закончить это.” – Впереди снова раздался тот самый звук. Слабый… Смазанный… Но достаточно отчётливый. Словно какой-то камень скользнул по камню. Шаг. Потом ещё один. Судя по всему, тот самый раненый всё ещё шёл.

– Упрямый… – Выдохнул он почти с уважением, но тут же подавил это чувство. Здесь нельзя было позволять себе сочувствие. Туман впереди сгущался, холод становился глубже, будто ущелье медленно сжималось вокруг него, проверяя – достоин ли он пройти дальше. И он шёл, всё ещё удерживая собственную ауру сжатой до предела, словно сердце из камня билось в груди.

Слепец. Враг. Охотник, который впервые в жизни не чувствовал земли под ногами – и всё равно продолжал погоню. Потому что за его спиной стояло слишком многое, чтобы он позволил себе остановиться.

Он шёл медленно, вглядываясь в камень под ногами так, словно тот мог заговорить, хотя знал – не заговорит. Земля здесь была немой. Чужой. Враждебной.

И следы… Они были. И именно это сбивало с толку. Это были чёткие отпечатки сапог – местами смазанные, местами почти исчезающие, но всё ещё различимые, если знать, куда смотреть. Шаги уверенные… И нет… Не совсем… Где-то этот человек оступался. Где-то волочил ногу. А где-то, наоборот, резко ускорялся. Он точно был ранен. Но идёт. Однако новой крови не было. Ни капли. И именно это было неправильно.

Он остановился, снова присел, стараясь не опускать ауру ни на волос ниже безопасного предела, и внимательно осмотрел камни. На них были царапины. Свежие. Сдвинутые мелкие обломки. Даже следы ладоней на скале – там, где кто-то цеплялся, чтобы не упасть. И всё равно – никакой крови не было.

– Этого не может быть… – Пробормотал он. Тело, упавшее с такой высоты, да ещё и с пробитой стрелой ногой, не могло просто… Перестать кровоточить. Даже сильные культиваторы Дао Цзы истекали кровью в таких случаях, если не применяли специальные техники и эликсиры. А бастард… Он точно не владел ничем подобным. И тут пришла весьма неприятная мысль.

“А если я иду не за ним?” – Резко встрепенувшись, он выпрямился, напряжённо вслушиваясь в звуки обволакивающего всё тумана. Следы вели дальше – прочь от того места, где должны были закончиться кровавым пятном и безжизненным телом. И теперь возникал другой вопрос. Куда делось тело? Если это был бастард – он не мог исчезнуть здесь бесследно. Если это был его товарищ, то почему тогда он ушёл от места падения, не оставив знака? И главное… Почему он двигался вглубь этого проклятого ущелья?

Всё это было нелогично. Здесь нельзя было задерживаться. И он всё это и сам прекрасно чувствовал. Давление силы чистой Инь всё больше нарастало, будто воздух становился гуще, тяжелее. Не просто холод – давление, от которого хотелось сжаться, свернуться, спрятать саму суть своей собственной