Тот стоял на корточках, водя пальцами по влажному камню, на котором ещё виднелись тёмные разводы крови. Его лицо уже было более напряжённым, губы беззвучно шевелились. Так как он явно проклинал и само это место… И задание… И того, кого не смогли добить…

Сейчас этот человек был связующим звеном. Последней ниточкой, ведущей наружу. Если нить оборвётся здесь – наверху останется только догадка. Домыслы. Суеверный страх. Идеальная ложь заключалась в том, что это странное ущелье буквально пожирает всех подряд, кто рискнёт сюда спуститься.

При этой мысли Максим позволил себе короткую, почти незаметную усмешку. Пусть так и думают. В этот момент его снова накрыло воспоминание – не волной, а ударом. И это было… Падение… Он помнил его слишком хорошо. Настолько ярко, что на мгновение тело отозвалось фантомной болью. Скользкий край… Вырванные корни “спасительного куста”… Камень, уходящий из-под ноги… Короткий, отчаянный вздох – и пустота под ногами… Мир перевернулся… Скалы проносились мимо, царапая его кожу, ломая рёбра, выбивая воздух из лёгких. Удары сыпались на его тело. Один за другим. Это была фактически непрерывная череда боли, вспышек, и даже хруста костей.

Он вспомнил тот самый момент, когда что-то хрустнуло особенно сильно, и в груди стало пусто и горячо одновременно. Помнил, как темнота накрыла не сразу – сперва был туман, звон в ушах, ощущение, что тело уже не принадлежит ему. И последняя мысль. Не молитва. Не крик. А горькое, почти детское удивление:

“Вот и всё?..”

Это было концом для него. Для того мальчишки. И Максим это знал наверняка. То тело, в котором он очнулся у “ледяного” ручья, уже было мертво. Не на грани. А именно по ту сторону. Душа прежнего хозяина ушла. Растворилась. Исчезла, как исчезло тело его убийцы в той самой “ледяной” воде. И только потому, что это место было неправильным… Потому, что сама смерть здесь шла иными тропами… Появилась возможность для второго шанса. Для него. Максим немного нервно сжал пальцы. И этот шанс был дан ему не для того, чтобы снова убегать.

Он снова перевёл взгляд на чужака. Тот уже поднялся, недовольно оглядывая туман, словно пытался решить, стоит ли продолжать поиски или же быстрее убираться отсюда. Ведь Максим уже понял ещё одну вещь. Этот человек явно боится ущелья. Боится той самой “ледяной” воды. Боится тумана. Боится всего того, чего не понимает. А значит – именно здесь, внизу, у Максима есть преимущество. Он уже мёртв… однажды… И ему больше нечего терять.

Приняв решение, медленно, стараясь не издать ни звука, Максим отступил глубже между камнями, позволяя туману скрыть его силуэт. Внутри не было ни ярости, ни сожаления. Сейчас в его душе была только холодная, ясная решимость. Если это место должно стать могилой, то пусть так и будет. Но только не его могилой. И никто из тех, кто пришёл за ним, не поднимется обратно, чтобы рассказать о том, что жертва всё ещё жива.

Сейчас мысли Максима метались почти так же судорожно, как и он сам всего несколько минут назад метался между жизнью и смертью. Он прекрасно понимал, что сражаться напрямую было бы просто невозможно. Это было ясно без всяких иллюзий. Он слишком хорошо помнил обрывки чужих воспоминаний. Быстрые, точные движения… Уверенность в каждом шаге… Ощущение силы, идущей не только от мышц, но и от чего-то иного – от выучки, от внутреннего стержня, от той самой странной энергии, что здесь, в этом мире, явно заменяла привычные Максиму законы физики. Этот парень точно был сильнее. Был быстрее. И даже сейчас, несмотря на осторожность и раздражение, двигался так, словно каждую секунду контролировал пространство вокруг себя.

А Максим… Сейчас Максим с трудом стоял на ногах. Всё его тело ныло сплошной, тянущей болью. Нога, пробитая стрелой, рана на которой хоть и затянулась странным образом, всё равно отзывалась тупым жжением при каждом шаге. Рёбра напоминали о себе при каждом вдохе. Пальцы дрожали – не от страха, а от перенапряжения и истощения. Нет. Полноценного боя быть не может. Значит…Нужно сделать так, чтобы боя не было вообще. Эта мысль вдруг показалась неожиданно спокойной. Почти естественной.

Устало выдохнув, Максим прислонился спиной к холодной скале, прикрыв глаза всего на мгновение, заставляя себя думать – не паниковать, не цепляться за эмоции, а рассчитывать свои дальнейшие действия. Сейчас ему была нужна… Ловушка… Это был единственный выход.

Он снова посмотрел на ручей. “Ледяная” вода текла бесшумно, будто живая. Не просто холодная – чуждая. Даже туман вокруг неё был гуще, плотнее, словно сама реальность рядом с этим потоком слегка искажалась. И самое главное – страх. Он чётко видел его проявления у этого парня. Этот молодой чужак слишком уж явно избегал “воды”. Не инстинктивно. Не так, как обычный человек избегает холода. Нет. В его движениях было знание. Опыт. И даже… Почти суеверный ужас, прикрытый дисциплиной… Они точно знают, что это место опасно. Они знают, что “вода” – может быть хуже острого клинка.

Максим медленно выдохнул. Это был ключ. Если нельзя победить силой – нужно победить местом. Этим самым ущельем. План начал вырисовываться сам собой – кривой, опасный, почти безумный, но другого у него всё равно не было. Заманить этого умника куда дальше в это ущелье. Не спугнуть. Не броситься на него раньше времени. Заставить этого “благородного красавца” пойти за ним. Глубже. Туда, где ручей расширяется, где “вода” собирается в небольшие заводи, обтекает камни, и даже пропитывает саму землю, превращая дно ущелья в холодную, скользкую ловушку. Туда, где туман плотнее. Где звук искажается. Где расстояния обманывают глаз.

Думая об этом, Максим немного нервно сжал зубы. Да. Это означало для него риск. Огромный. Ему придётся двигаться быстрее, чем позволяет тело. Придётся оставить следы – но правильные следы. Придётся дать себя заметить, но лишь мельком. Как тень. Как мираж. Но вполне достаточно, чтобы чужак понял, что их цель действительно жива. И достаточно, чтобы ярость, раздражение и страх толкнули его вперёд.

Приняв такое решение, Максим осторожно оторвался от скалы. И сейчас каждое своё движение он делал медленно, выверяя шаг, проверяя камни под ногами. Он нарочно позволил себе слегка пошатнуться, задеть обломок камня, уронить кусок старой ткани, найденной ранее. Всё это будут следы. И он уже точно знал, что их точно увидят.

Но он оставлял их так, чтобы они вели вдоль ручья, всё ближе к тому месту, где “ледяная” вода уже не просто текла, а жила своей странной, пугающей жизнью. При этом сам Максим старался держаться по краю. Он уже понял, что