человеком, что возвращался домой с работы, думая о горячем душе и ужине. Тот человек умер. А этот – выживет. Любой ценой.

Он шёл всё дальше по дну ущелья, и с каждым десятком шагов это место раскрывалось перед ним всё новыми, всё более тревожными гранями. Туман здесь был не просто холодным – он был плотным, словно напитанным чем-то живым. Он стелился между камнями, цеплялся за ноги, медленно ползал по уступам, иногда поднимаясь выше пояса, а иногда неожиданно расступаясь, позволяя увидеть то, что раньше было скрыто. И именно тогда Максим начал замечать, что ущелье не мертво.

Между трещинами в скалах росли странные растения. Не трава – нет. Скорее тонкие, вытянутые побеги, похожие на полупрозрачные стебли, покрытые инеем даже там, где не было воды. Их листья были узкими, почти игольчатыми, и при малейшем движении воздуха тихо позванивали, словно крошечные стеклянные колокольчики. Некоторые из них светились едва заметным голубоватым светом, настолько слабым, что его можно было принять за обман зрения.

Немного подумав, Максим остановился, присел, осторожно коснулся одного из таких листьев кончиком пальца – и тут же отдёрнул руку. Не из-за боли. А именно из-за ощущения, будто к коже прикоснулась пустота, холодная и безразличная, словно это растение не принадлежало миру живых.

– Понятно… – глухо пробормотал он. – Значит, здесь всё… такое…

Животные здесь тоже были. Но увидеть их было куда сложнее. Иногда между камнями мелькали тени – быстрые, гибкие, почти плоские. Существа, больше похожие на вытянутых ящериц или крупных насекомых, покрытых серо-белыми пластинами. Они двигались беззвучно, словно сами были частью тумана, и стоило Максиму сделать шаг в их сторону, как они исчезали в расщелинах, оставляя после себя лишь слабое колебание воздуха. А один раз он даже заметил пару глаз. Бледные, почти прозрачные, без зрачков, они смотрели на него из-под нависающего камня. Взгляд был внимательный, оценивающий – не звериный и не разумный, а какой-то промежуточный. Максим не стал приближаться. Он просто медленно отвёл взгляд и пошёл дальше, чувствуя, как эти глаза ещё долго следят за ним сквозь туман. Именно тогда он начал находить вещи.

Сначала это была тряпка. Она лежала за валуном, зацепившись за острый выступ, и сначала Максим принял её за очередной клочок тумана. Но стоило подойти ближе, как он понял – это ткань. Когда-то, возможно, целый плащ. Но сейчас – это был изодранный, истончённый, местами буквально превратившийся в пыль кусок ткани. Но далеко не весь.

Он осторожно поднял находку, слегка стряхнув иней. Ткань была плотной, тёмной, с остатками узоров по краям. Что явно говорило о том, что она явно была не такая уж и дешёвая. Даже сейчас, спустя неизвестно сколько лет, она всё ещё сохраняла форму.

– Сойдёт… – Тихо сказал Максим и накинул находку на плечи. Этот своеобразный плащ был тяжёлым, холодным, но сразу же дал ощущение хоть какой-то защиты – от тумана, от взгляда ущелья, от самого этого проклятого места.

Чуть дальше он нашёл кожаный пояс. Вышитый, с узором, похожим на переплетение облаков и волн. Кожа была потрескавшейся, местами затвердевшей, но не рассыпалась в руках. К поясу были пришиты небольшие карманы, закрывающиеся клапанами. Внутри – пусто. Всё, что там когда-то было, давно исчезло. Но сам пояс оказался удивительно прочным. Максим без колебаний надел его поверх одежды, подтянул, проверил, удобно ли сидит меч.

Постепенно он начал понимать. Это ущелье было не просто местом чьей-то гибели. Это было весьма своеобразное… кладбище… Но не обычное. Сюда падали не только тела, но и судьбы. Люди… Какие-то звери… Возможно, даже те, кого нельзя назвать живыми существами… И всё, что не успевало раствориться в ледяной воде или быть поглощённым этой странной энергией, оставалось здесь… ждать…

Поломанные мечи он нашёл позже. Два сломанных клинка лежали неподалёку друг от друга, словно их хозяева погибли почти одновременно. Один был переломан почти посередине, второй был с виду целым. Но с выщербленным лезвием, покрытым мутным налётом, похожим на лёд, но твёрдым, как камень.

Максим поднял их по очереди. Мечи были тяжёлыми, неудобными, и он сразу понял, что в бою они ему вряд ли пригодятся. Но парень всё равно не стал их бросать. Он аккуратно сложил их рядом с собой, обломки перекладины, куски гарды – всё, что можно было взять с собой. Куда бы он сейчас не направлялся.

“Металл можно использовать. – Мелькнула мысль. – Можно обменять. Можно переплавить. Можно…”

Он не знал – как. Но знал – когда-нибудь. Именно это отличало его от того Максима, что умер в переулке. Тот бы прошёл мимо таких вещей. Этот же сейчас собирал всё то, что мог вообще найти, и как-то использовать.

Потом он продолжил двигаться дальше, медленно, упорно, словно муравей, собирающий крохи в мире, который явно не желал его присутствия. Ущелье молчало, туман шевелился, “ледяной” ручей журчал где-то рядом – тихо, почти ласково.

А Максим всё сильнее убеждался в одной простой истине. Чтобы выжить здесь, ему придётся стать частью этого места. Или оно сотрёт его так же, как всех остальных, кто сюда вообще попадал.

…………..

Он сделал всего несколько шагов вперёд, когда туман дрогнул. Не так, как раньше – не лениво и безразлично, а словно кто-то раздвинул его плечом. Из боковой расщелины ущелья донёсся звук – едва различимый, приглушённый камнем и холодным воздухом. Шорох шагов. Скрежет подошвы по камню. А потом – голос. И он явно был слишком… живым для этого места… Не эхом… Не шёпотом тумана… Не странным шорохом ущелья. Это был настоящий человеческий голос, молодой, немного резкий, с той самоуверенной интонацией, которую Максим слишком хорошо знал ещё по своей прошлой жизни. Слова прозвучали на незнакомом языке. Звуки были резкими, с твёрдыми окончаниями, будто каждый слог отсекается клинком. И всё же… Он их понял. И это понимание не пришло через уши. Оно всплыло сразу в голове, как если бы смысл сам раскрылся, минуя звук.

– Эй! Где ты? Ты уже нашёл труп этого проклятого бастарда?

Максима словно облили ледяной водой – не той, что текла в ручье, а куда более холодной. И мысль, уже готовая сорваться с его губ – “Эй! Я здесь!” – тут же оборвалась, так и не став звуком. Горло парня резко сжалось. Всё его израненное тело напряглось, будто кто-то резко натянул струны внутри него. Бастарда… Труп…

Он машинально опустил взгляд на свои руки. Худые. Тонкие. В чужой одежде. С ещё не до конца зажившими ранами. Тело, в котором он очнулся, действительно выглядело так, словно его загнали. Словно его ломали, били, травили, а потом сбросили вниз, как