Магия… Новая попытка убийства… Слишком много странностей свалилось на него за слишком короткое время. И потому он действовал автоматически, как человек, которому уже всё равно, насколько абсурдным стал окружающий мир. Ещё одна странность? Пусть будет. Ледяная вода? Хорошо. Возможно, она его убьёт. Возможно – поможет. В таком состоянии Максим просто не делал различий. Он полулежал у ручья, смывая кровь, и даже не заметил, как вода вокруг его ног начала вести себя немного… Не так… Как должна была бы вести себя “обычная” вода горного ручья.

Омыв ладони и лицо, Максим задержался у ручья чуть дольше, чем собирался. Он смотрел, как вода течёт между камней. Прозрачная. Обманчиво спокойная. И вдруг понял, что его мучает жажда. Не обычная. Не та, что приходит после бега или жары. Это ощущение было более глубинным. Выжигающим изнутри, словно само существование требовало у него влаги.

Поняв это, он не колебался ни секунды. Терять ему было нечего. Так что Максим наклонился ниже и, не заботясь ни о чём, зачерпнул ледяную воду пригоршнями, поднёс ко рту и начал пить. Глоток… Второй… Третий… Ледяной холод обжигал губы и язык, стекал по горлу, оставляя после себя странное ощущение – будто внутри него раскрывалась пустота, которую эта вода заполняла не просто влагой, а чем-то ещё.

Он вздрогнул – скорее по привычке, чем от реального дискомфорта. Боль по-прежнему была адской. Она никуда не исчезла, продолжала рвать тело, дробить кости, вбивать раскалённые клинья в мышцы. Но сознание Максима словно отдалилось от неё. Он ощущал боль, да – но как нечто внешнее, навязанное, существующее отдельно от него самого.

Сейчас мысли парня текли вяло, обрывками. Он пил, потому что хотел пить. Он дышал, потому что тело требовало воздуха. Всё остальное утратило чёткость, стало второстепенным, почти неважным. И потому он не заметил… Не заметил того, как после ледяной воды кровь на его ранах перестала проступать вновь. Не заметил, как сами раны, ещё недавно выглядевшие рваными и страшными, побледнели, словно их края стянулись. Не заметил, как прокол от стрелы – сквозной, глубокий, весьма опасный в обычных условиях – начал достаточно быстро затягиваться. Кожа вокруг него была всё ещё воспалённой, неровной, но сама рана выглядела так, будто ей уже несколько дней, а не час, от силы – два. Кровь больше не текла. Даже ноющая пульсация в ноге стала иной – не ослабевая полностью, но словно… Упорядоченной. Будто само тело знало, что делает.

Напившись от души, Максим откинулся назад, тяжело выдыхая, и уставился в серое марево тумана над ущельем. Он не связывал одно с другим. Ледяная вода была просто водой. Своеобразные “улучшения” – просто удачей. А странности… Их было слишком много, чтобы обращать внимание ещё и на такие мелочи. Его растревоженное сознание медленно плыло, удерживаясь на поверхности лишь усилием воли. Он ещё не понимал того, что именно коснулся источника, который в этом мире считался проклятием. И что это проклятие уже начало его… признавать…

Немного погодя Максим снова наклонился к ручью. На этот раз – глубже, почти касаясь воды лицом. Он зачерпнул обеими руками сразу, сложив ладони чашей, и в них тут же собралась тяжёлая, прозрачная масса. Эта вода больше не казалась просто жидкостью – она выглядела плотной, почти вязкой, словно расплавленный лёд, удерживающий форму лишь из вежливости к каким-то неведомым законам этого мира.

Он медленно и плавно поднёс ладони ко рту. Пальцы слегка дрожали – уже не столько от холода, сколько от усталости. От того состояния, когда тело уже давно должно было отключиться, но почему-то всё ещё держалось.

Первый глоток… Вода с трудом прошла между губ, словно сопротивляясь. Холод был абсолютным. Он не просто обжёг язык и нёбо – он будто впился в них, вгрызся, распространяясь внутрь острыми иглами. Сгусток воды медленно скользнул вниз по пищеводу, оставляя за собой след, который невозможно было назвать иначе как болью.

Второй… Этот “жидкий кусок льда” с усилием протиснулся в горло и рухнул в желудок, словно туда опустили раскалённый… Нет! Ледяной камень! Внутри желудка парня что-то резко сжалось, скрутилось, и на миг Максиму показалось, что его сейчас просто разорвёт изнутри.

Это было жутко больно. Но он почти не обратил на это внимания. На фоне всего остального – переломов, разорванных мышц, шока, чужих образов, чужого мира – эта боль оказалась всего лишь ещё одной каплей в переполненной чаше. Она не выделялась. Не требовала реакции. Просто была.

И тут его сознание дрогнуло. Практически сразу в него ударила новая вспышка. Ослепительная, резкая, лишённая формы. Не картинка, не видение – скорее удар по самому разуму. Вспышка, за которой сразу последовала другая… И ещё одна… Словно кто-то без перерыва щёлкал ослепляющими всполохами прямо внутри его головы. Белое… Чёрное… Серое… Холод… Тишина… Давление… Образы мелькали всё быстрее, но он уже не пытался их разглядеть. Не пытался понять. Его разум был перегружен, ослеплён этими вспышками так же, как глаза – ярким светом. Он просто позволял им проходить сквозь себя, не задерживаясь.

Всё ещё пытаясь удержать под контролем ускользающее вдаль сознание, Максим тяжело выдохнул и опёрся ладонями о мокрые камни. Он не знал, что именно эта вода – не просто холодная. Не знал, что она была насыщена тем, что в этом мире называли силой Инь. Очищенной, концентрированной, смертельной для всего живого. Не знал, что любой другой, сделавший хотя бы попытку к ней прикоснуться, уже просто исчез бы, растворившись в этой субстанции.

Он просто пил. Потому что уже умер один раз. И потому что сейчас – выживание было единственным, что имело для него хоть какое-то значение. А мир, древний и равнодушный, внимательно смотрел, возможно даже делая свои первые и весьма неоднозначные выводы…

Сделав ещё несколько глотков, Максим наконец оторвался от ручья. Холодная вода осела внутри тяжёлым, неподвижным комом, словно он проглотил не жидкость, а кусок льда. Она не согревала, не освежала – она присутствовала, расправляя внутри свои невидимые грани. Но и на это у него не осталось ни сил, ни желания обращать внимание.

Устало выдохнув, он медленно повернулся, буквально инстинктивно ожидая новых вспышек боли. Каждое движение давалось парню с трудом. Нога, в которую совсем недавно вонзалась стрела, слушалась плохо – не столько из-за боли, сколько из-за слабости. Но Максим всё равно упрямо опёрся рукой о камень, приподнялся, пошатнулся, едва не рухнул обратно, но всё же устоял. Затем сделал шаг. Потом ещё один. Он хромал. Но сейчас у него была видимая цель именно поэтому он всё равно шёл. Несмотря на