Мысли не успевали за всем, что происходило. Судя по всему, у него просто не было времени ни на вопросы, ни на осмысление происходящего. Мир сузился до одного простого факта. Его собираются добить. Снова.

И тут в нём проснулся инстинкт. Жестокий… Голый… Древний… Не имеющий ничего общего с логикой современного мира. И Максим рванул рукой в сторону. Боль снова вспыхнула, будто тело попытались разорвать на части, но он всё же дотянулся. Пальцы погрузились в холодную, вязкую лужу рядом с ним. Субстанция была густой, тёплой и уже начинающей схватываться.

Снова кровь. Его собственная кровь. Он зачерпнул её полной пригоршней, не думая, не колеблясь, и резким, почти отчаянным рывком плеснул вверх – прямо в лицо тому, кто стоял над ним. Это движение получилось неровным, но силы в нём было достаточно. И в следующий миг он услышал сдавленный вскрик. Почувствовал, как давление над ним исчезает. Как тень отпрянула в сторону. Мир снова качнулся, и куда-то поплыл. Но прежде, чем тьма попыталась вновь забрать своё, Максим понял ещё одну вещь. Он не просто выжил. Он проснулся. И этот мир – каким бы он ни был – уже принял его.

На мгновение мир словно завис. Максим лежал на холодном камне, захлёбываясь болью. Чувствуя, как кровь продолжает сочиться из ран, как тело дрожит от перенапряжения, а сознание норовит снова ускользнуть. Но он увидел главное – его противник отшатнулся.

Резко. Неуклюже. Почти комично. Тот, кто секунду назад стоял над ним с поднятым оружием, теперь судорожно тёр лицо, ослеплённый, захлёбывающийся руганью и сдавленными выдохами. Он явно не ожидал сопротивления. Не ожидал, что жертва, лежащая в крови, изломанная и, по всем признакам, мёртвая, вдруг окажется способной на ответ.

И именно это дало Максиму шанс. Ярость. Чистая. Концентрированная. В принципе лишённая каких-либо мыслей. Не страх, не отчаяние, а именно чистая злость. Злость на переулок… На эту компанию… На их нож… На слова “трагическая случайность”… На то, что его уже один раз убили, а теперь кто-то снова решил, что имеет право закончить начатое кем-то ранее.

– Не… в этот раз… – Эта мысль была хриплой, рваной, но в ней хватило силы. И Максим рванулся всем телом, игнорируя протестующий хруст в груди и вспышки боли в позвоночнике. Окровавленная ладонь судорожно заскользила по камням – и сомкнулась на чём-то твёрдом, холодном, шероховатом. Это был камень. Обычный. Неровный. Возможно даже обломок какой-то скалы. Тяжёлый. Реальный.

Он не целился. А просто метнул. Последним рывком. Вложив в бросок всё, что у него осталось. Ярость… Боль… Своё желание жить… Камень вылетел из его руки почти неуклюже, но траектория оказалась короткой. Так как расстояние до цели было ничтожным.

После чего раздался глухой удар. Звук столкновения камня с человеческим лбом был плотным. Фактически влажным. Именно таким, который невозможно спутать ни с чем другим. И именно он отозвался в ушах Максима почти удовлетворяющим эхом.

Его неожиданный противник резко дёрнулся. Его фигура качнулась, словно внезапно лишилась внутреннего стержня. Палка – или чем бы ни был этот предмет в его руке – выпала из рук и с тихим, но странно металлическим стуком ударилась о камни. Парень сделал шаг назад, второй… И затем просто рухнул навзничь, распластавшись на холодном дне ущелья. Без крика. Без попытки снова встать. Без сознания.

Только тогда Максим выдохнул – резко, прерывисто, словно вместе с этим выдохом выпуская наружу всё напряжение последних мгновений. Мир снова начал плыть, темнеть по краям, но на этот раз в этом было не поражение, а короткая, хрупкая победа.

Он не знал, где оказался. Не знал, кто был этот парень, пытавшийся его чем-то ударить. Не знал, что ждёт его дальше. Но он знал одно. Его снова хотели убить. И он выжил. А значит – эта история только начиналась.

Победа оказалась короче вдоха. Стоило телу противника буквально плашмя рухнуть на камни, как боль, до этого сдерживаемая яростью, разом сорвалась с цепей. Она накрыла Максима полностью – не волной, а обрушившейся сверху плитой. Казалось, будто его тело наконец вспомнило всё и сразу. Каждый перелом, каждый разрыв, каждую рану, которые до этого терпеливо ждали своей очереди.

И теперь его буквально разрывало на части. Не метафорически – а по-настоящему. В груди что-то хрустнуло, и дыхание превратилось в рваные, хриплые толчки. Спина горела огнём, ноги будто налились расплавленным металлом, а руки перестали чувствовать собственную форму. Боль была такой плотной, что вытесняла всё остальное, оставляя в голове только белый шум.

Сознание парня дрогнуло. И именно в этот момент, когда разум уже готов был рассыпаться, в нём начали возникать образы. Не воспоминания. Не галлюцинации в привычном понимании. Так как они… Были чужими. И этот факт парень мог осознать весьма точно. Перед внутренним взором мелькали сцены, которые Максим точно никогда не видел. Горы, взмывающие в облака. Люди – нет, не люди, а фигуры в длинных одеяниях, стоящие на вершинах скал, словно это было для них естественно. Один из них делал шаг… И взлетал, не раскидывая рук, не напрягаясь, словно воздух сам поддерживал его.

Возникшая перед его внутренним взором цельная картина практически сразу рвалась. И на её месте появлялась другая. Могучий воин, чьё тело было оплетено сияющими потоками силы, бил кулаком в горную скалу. Не с криком, не с замахом – а просто бил своим кулаком, который был окружён сиянием пылающей силы. И скала трескалась, распадаясь на глыбы, будто была сделана из хрупкого стекла.

Снова смена локации. Теперь перед ним был старик с седыми волосами, сидящий в позе медитации среди бушующего ветра. Вокруг него кружились клинки из воздуха, прозрачные и острые, словно сама стихия подчинилась его воле. Его глаза были закрыты, но от него исходило такое давление, что пространство вокруг искажалось.

Максим глухо застонал. Все эти образы накатывали на его сознание один за другим, накладывались, переплетались, не спрашивая разрешения. Они были слишком яркими, слишком цельными, чтобы быть просто плодом воображения умирающего мозга. Он чувствовал их – не как картинки, а как отголоски опыта, как чужую память, которая по какой-то причине вливалась в него, разрывая разум изнутри.

– Что… это… – Начавшая формироваться мысль практически сразу рассыпалась, не успев оформиться до конца. Абсурд. Именно это слово приходило в голову снова и снова. Восточные сказки… Фэнтези… Всё то, что он раньше считал красивыми, но далёкими выдумками. Летающие мастера… Сила, сокрушающая горы… Люди, способные спорить со стихиями… И даже, в конце своего пути, стать Бессмертными… Всё это не могло быть реальным.

И всё