эта странная “вода” не вредит ему. Более того – она будто принимала его. Лечила. Подпитывала. Почему – он не знал. И сейчас не хотел знать. Для него было важно именно то, что именно она и станет его оружием.

Начав своё движение, он бросил короткий взгляд назад. Чужак всё ещё был там, у места падения, но уже настороженно поднял голову. Его поза изменилась. Напряжение усилилось. Ведь он явно что-то почувствовал.

Максим едва заметно усмехнулся. Так как понял, что тот уже явно клюнул. Теперь оставалось самое сложное. Дойти до нужного места первым. Не рухнуть по дороге. И не ошибиться в одном-единственном моменте. Потому что второго шанса у него уже точно не будет.

Сейчас Максим двигался вдоль скал почти на ощупь, время от времени прижимаясь к холодному камню плечом и предплечьем, словно тот мог удержать его от падения. Координация подводила всё сильнее – его новое тело будто жило собственной, упрямой жизнью. Ноги то и дело скользили по влажным, покрытым тонкой коркой инея камням, разъезжались в стороны, и каждый шаг приходилось ловить усилием воли, резко перенося вес, чтобы не рухнуть прямо в ручей. Так что сейчас он шёл неровно. Неуклюже. И именно это сейчас было ему на руку.

Его тяжёлое дыхание всё больше сбивалось. Вырывалось слишком громкими, резкими выдохами. И Максим иногда даже прикусывал до боли губу, заставляя себя дышать тише. Каждый звук здесь жил собственной жизнью – туман глушил одни шумы и усиливал другие, отражая их от стен ущелья так, что становилось невозможно понять, откуда именно он раздался. Так что всё было… Идеально… Почти идеально…

Время от времени он наклонялся, будто теряя равновесие, и незаметно подбирал мелкий камешек. Затем, продолжая движение, резко, но небрежно бросал его назад – в сторону, противоположную той, где на самом деле находился. Камень ударялся о скалу, подпрыгивал, скатывался вниз, создавая цепочку сухих, глухих стуков. И этот звук был звонким и отчётливым. Но ложным.

Максим не оборачивался. Он знал – преследователь всё это точно услышит. И услышит не его, а тень… Эхо… Обманку… Инстинкты сделают своё дело, заставят того сместиться в сторону, проверить, ускориться, сбиться с идеального маршрута. А каждая ошибка здесь могла стать последней. Так как тот самый ручей уже постепенно менялся.

Сначала это было почти незаметно – появились чуть более влажные камни, чуть более плотный туман над поверхностью воды. Но чем дальше Максим продвигался вперёд, тем отчётливее становилось то, что поток действительно рос. Из узких трещин в скалах начинали сочиться новые струи – тонкие, почти прозрачные, но источающие тот же самый холод, от которого даже воздух казался резче. Эти струйки стекались вместе, переплетались, расширяя русло, делая его глубже и опаснее. И эта странная “вода” больше не была просто ручьём. Она начинала напоминать “живую” сеть чего-то необъяснимого.

Через некоторое время Максим на мгновение остановился, опираясь рукой о камень, и посмотрел на неё внимательнее. Его пальцы, испачканные чужой и собственной кровью, дрожали, но странным образом холод от воды больше не пугал. Напротив – он ощущал от неё почти слабое, едва уловимое… Родство. Как будто само это место признавало его. Он сглотнул и двинулся дальше.

Теперь каждый шаг ему приходилось рассчитывать ещё тщательнее. Скользкие камни скрывались под тонким слоем воды, и Максим шёл по самому краю, туда, где поток ещё не полностью отвоевал себе пространство. Несколько раз он всё же оступался – раз, другой, третий – и каждый раз сердце замирало, когда подошва уходила в пустоту этой жидкости.

Один неверный шаг – и он окажется в “воде” целиком. И хотя он уже видел, что именно его она не убивает, парень не знал, что будет, если в неё упасть полностью. Заживление – это одно. А растворение, как у того парня… совсем другое…

Он не мог сейчас себе позволить проводить такую проверку. Нет. Не сейчас. Он снова бросил камешек – на этот раз сильнее. Тот ударился о скалу с громким треском и, подпрыгнув, упал прямо в воду, вызвав резкий всплеск.

При этом звуке Максим внутренне усмехнулся. Если преследователь увидит это – то, скорее всего, банально решит, что беглец оступился. Что он ранен. Что он близок к краю. А значит… Поспешит его догнать.

Ручей впереди расширялся ещё сильнее. Туман здесь был гуще, холоднее, будто пропитанным мелкими ледяными иглами. Камни уходили под воду почти полностью, образуя неглубокие заводи, в которых странная жидкость медленно, лениво перетекала с места на место. И именно здесь Максим наконец понял… Вот оно! То самое место, где страх его врагов станет их слабостью.

Он остановился, тяжело дыша, и прижался спиной к холодной скале, позволяя телу перевести дух всего на пару мгновений. Где-то позади раздался звук. И это точно был приглушённый, но весьма осторожный шаг по этим достаточно скользким камням. Преследователь уже приближался к нему. Максим сжал пальцы, ощущая под ними шероховатость камня и холод, и впервые за всё это время позволил себе едва заметную, почти хищную улыбку. Ведь теперь игра начиналась по-настоящему… Фактически на равных…

…………

Он спустился в ущелье не совсем охотно. Даже не так… С тщательно скрываемым раздражением, которое приходилось подавлять усилием воли. Это место… Оно было неправильным. Не просто опасным или гиблым. А осквернённым самой сутью своего существования. Чистая энергия Инь здесь не просто витала в воздухе. Она текла… Дышала… Проникало в кости, словно тонкий яд, который не убивает сразу, но методично вытягивает всё, на чём держится жизнь и сила. Молодой благородный сделал несколько шагов по дну ущелья и невольно сжал челюсти. Даже ему, практикующему Путь Стихии Земли, привыкшему к давлению, тяжести и неподвижности, было не по себе. Почва под ногами казалась нестабильной – не физически, а… Духовно. Словно сам камень не желал поддерживать в этом месте живых. Проклятое место… И зачем он вообще сюда полез… Всё только потому, что ему нужно было проявить себя перед наследником семьи Ли… И к чему это привело…

Но выбора не было. Тем более, что обнаруженные им следы говорили сами за себя. Кровь. Много крови. Слишком много для того, кто должен был погибнуть ещё при падении. Тем более, что она тянулась рваными пятнами по камням, иногда собираясь в тёмные лужицы, иногда превращаясь в тонкие размазанные следы, словно тот, кто здесь прошёл, цеплялся за жизнь из последних сил. Он присел, провёл пальцами по одному из пятен, затем медленно выпрямился.

– Выжил… – Пробормотал он себе под нос, и в его голосе не было ни восхищения, ни радости. Только холодное недоумение.

Рядом валялись