никто не мог покинуть закулисье через дверь подсобки с закрытия комплекса вчера вечером до сегодняшнего утра. Мы также убедились, что сегодня утром за кулисами никто не прятался.

От пояснений Михоси я схватился за голову. Вчера после обеда и сегодня утром все участники вышли из подсобки, которая была заперта, и из закулисья, которое также было огорожено. Если бы преступник был среди них и проник в комнату через окно, это означало бы, что он умудрился уйти, но непонятно, как именно. Значит, мы на полпути. Хотя нет… Раз способ выбраться неизвестен, то мы даже не можем утверждать, что в окно вообще влезали. Выходит, мы и полпути не осилили.

— Кто-нибудь еще знает, что это окно можно открыть снаружи? — спросил я.

Канда задумчиво поднял голову, пытаясь вспомнить.

— Я впервые узнал, что этот замок можно открыть, четыре года назад, во время второго KБК.

Оказывается, утром второго дня один бариста опоздал. Чтобы не попасться Уэоке и не получить от нее выговор, он направился прямо в подсобку, где уже готовились остальные, и несколько раз постучал в окно. Но участники торопились на выступление, так что никто ему не открыл. Тогда он вдруг начал сильно трясти окно. Он просто хотел привлечь внимание, но, на удивление, от тряски замок открылся…

— В тот раз все участники второго турнира были там. Из нынешних участников — только мы с Ямамурой. Уэоки-сан там не было.

И снова Ямамура. Внезапно я задался вопросом: почему она не рассказала об этом окне, когда ее подозревали в первом саботаже? Она ведь могла настоять на том, что возможность подмешать была не только у нее. Может, забыла об этом за четыре года? Или просто пока не хотела рассказывать…

Но Канда упомянул еще одного человека, и моя мысль тут же оборвалась.

— Есть еще кое-кто, кто может знать. Марудзоко Ёсито.

— Почему Марудзоко-сан?

— Потому что бариста, который взломал замок, был не кто иной, как брат Марудзоко Ёсито.

— Что?! — изумленно воскликнул я. — Брат Марудзоко-сан тоже участвовал в турнире?

Слегка опустив голову, Канда продолжил:

— Старший брат Марудзоко Ёсито, Марудзоко Ясуто, участвовал в финале KБК со второго по четвертый турниры. В этот раз он как будто завещал своему младшему брату победу, которую сам не смог одержать.

Еще позавчера я поражался, насколько уверенно держится Марудзоко Ёсито, словно участвует не впервые. Сам он никогда не выступал в финале, но, получается, был знаком с турниром благодаря брату.

— Тогда неудивительно, что он знал про окно. Услышал от брата. А я и не знал, ведь никто ни разу не заговаривал об этом. Кстати, встретив Марудзоко-сан, Сэнкэ-сан потом все бормотал себе под нос: «Как же похожи». Значит, он имел в виду брата.

Пока я рассуждал вслух, пытаясь все уложить в голове, Канда скривился:

— Да, вылитый брат. А судя по вечным опозданиям — и характер тот же. Увидев такого, Сэнкэ-сан не мог промолчать.

— А? Что вы имеете в виду?

Канда прищурился, словно рассматривал рекреацию сквозь стену подсобки.

— Два года назад, после происшествия в финале, обезумевший Сэнкэ-сан удрал из медпункта и ворвался за кулисы. Мы не знали, как реагировать, ведь никаких признаков подставы не было. И тогда один человек бросил ему прямо в лицо: «Вы сами все и подстроили». Это был Марудзоко Ясуто.

У меня перехватило дыхание. Михоси тоже была поражена.

— Понятно. Крест на карьере Сэнкэ-сан поставил Марудзоко Ясуто. Всего одной фразой. Но я уверен, что сам он не хотел такого исхода.

Уже уходя, Канда устало улыбнулся и произнес:

— Я слышал, что Марудзоко Ясуто категорически отказался от приглашения Уэоки-сан и даже не участвовал в предварительных этапах. Наверное, он уже сыт КБК по горло. Теперь и я чувствую то же.

Силуэт Канды исчез в дверях «Артери Плаза», а мы так и стояли у окна.

— Судя по всему, отношения у всех тут еще запутаннее, чем кажется.

— Чем больше узнаешь, тем больше все запутывается, — согласилась Михоси. — Вроде и я слышала об участии брата Марудзоко-сан в турнире, но это совершенно вылетело у меня из головы.

Что ж, раньше Михоси участвовала в KБК, хоть и не доходила до финала. Неудивительно, что она знает прошлых финалистов — ту же Маюдзуми, победительницу четвертого турнира. Но обычного участника она и вправду могла забыть, лишь мельком увидев имя.

— Однако лишние сведения не должны сбивать нас с толку. Нужно отбирать и анализировать только ключевую информацию. Например, вы, Аояма-сан, спрашивали Канду-сан, кто еще знает про эту лазейку. Но раз мы не можем утверждать, что ее не выдали или не обнаружили самостоятельно, то такое ограничение бесполезно.

— Это правда… Но сейчас нам нужно понять, каков был план побега. Интересно, остались ли следы или что-то подобное? Позавчера шел дождь, так что до вчерашнего дня земля была мягкой.

Я прищурился, глядя на землю, и прямо под окном заметил кое-что странное.

— Это что, морисио[9]?

Я указал на кучку белого порошка размером с кончик моего мизинца. Михоси тут же наклонилась, а затем, к моему удивлению, взяла немного порошка пальцем и лизнула его.

«Михоси, нет! Мама не учила, что нельзя подбирать с земли что попало и тащить в рот?»

Не обращая внимания на мое недоумение, она подняла голову и сказала:

— Это определенно соль.

Я тут же вспомнил про флакон Исии и выпалил:

— Может, кто-то высыпал часть содержимого флакона, чтобы добавить лекарство для… Михоси-сан?

Как резко она переменилась! Лицо ее стало белее бумаги. Михоси смотрела на горстку соли остекленевшим, невидящим взглядом и бормотала, словно в бреду:

— Не может быть… Но если так, то все встает на свои места.

— Очнитесь, Михоси-сан! Что и на какие места встает?

Тут Михоси выпрямилась и как ни в чем не бывало сказала нечто шокирующее:

— Я определила виновника. Раньше я подозревала, но теперь уверена.

— Что? Кто это?! — Я схватил ее за плечи и слегка встряхнул.

— У-успокойтесь, Аояма-сан! Я почти уверена, что это он, но у меня пока недостаточно доказательств, чтобы обличить…

— Эй, вы там! Чего устроили? — раздался протяжный оклик, и мы взглянули поверх кустов. — С окном баловались, да? Так нельзя!

Голос принадлежал охраннику, отвечавшему за въезд на территорию «Артери Плаза». Крепко сбитый мужчина средних лет, стоявший у ворот парковки, сейчас повернулся к нам.

Мы с Михоси мгновенно переглянулись, осененные одной и той же мыслью. Дружно помахав ему, мы крикнули:

— Извините! Можно вас на минуточку?

— Чего вам? Не видите, человек делом занят.

Тем не менее охранник, покряхтывая, направился к нам — благо машин сейчас почти не было. Нам-то пришлось бы делать крюк вокруг кустов, так что ему было явно ближе.

— Вы стоите здесь весь день, верно? — Михоси взяла инициативу в свои руки, и охранник бодро ответил:

— Так точно. С этой выставкой вчера и сегодня машин было уйма, вот и торчу тут с восьми утра до семи вечера, пока не закроются. Только одному тут не сдюжить, поэтому посменно дежурим.