— В финальном соревновании ее обошла Маюдзуми, потому что вкус и аромат эспрессо Ямамуры оценили очень низко. Однако в дисциплине «эспрессо» на третьем турнире у нее были высокие оценки. Разумеется, это не значит, что она непременно обыграла бы Маюдзуми. Их силы были примерно равны. Но все равно провал Ямамуры в тот раз был настолько оглушительным, что невольно возникал вопрос: что же произошло?

И что это значит? Ямамуру тоже подставили? Почему тогда она молчала, пока Сэнкэ кричал о подмешивании?

— Поэтому на секунду я задумалась: что, если Ямамура, будучи в шаге от победы, сама подставила Сэнкэ-кун, а потом из-за угрызений совести не смогла выложиться на выступлении? Но судьи отметили, что дело в «некачественных зернах», из которых она готовила. Да и никаких следов подмешивания, о котором твердил Сэнкэ-кун, не было. Поэтому я быстро отбросила подозрения.

— А как вы оценивали уровень Сэнкэ-сан именно в приготовлении эспрессо?

Михоси, казалось, заинтересовали слова Уэоки, но ее следующий вопрос был о Сэнкэ.

— Это было поистине невероятно! Его сила — в высоком качестве эспрессо, в самой основе. Честно говоря, к финалу прошлого конкурса все уже были уверены в его победе, хотя до тех пор он был не в лучшей форме.

— Не в лучшей форме?

— Наверное, сказалась внезапность участия. Его как будто загнали в угол, лишив обычной уверенности. Похоже, его и самого это раздражало. Ведь он, неожиданно проиграв Ямамуре в третьем состязании, потом набросился на судей. Кричал о несправедливых оценках.

— Он устроил скандал из-за одного-единственного поражения?

Эта ситуация была из ряда вон выходящей, игнорировать ее было нельзя. Я снова вспомнил, как грубо Сэнкэ повел себя с Ямамурой. Даже если в прошлом они были близки, кажется, к финалу четвертого турнира он уже испытывал к ней явную неприязнь.

— Его выходка застала меня врасплох, и я тут же осадила Сэнкэ-куна. Но теперь я понимаю, что была не права. Это ведь я, по сути, заставила его участвовать, хоть он и собирался уходить. — Уэока опустила глаза и уставилась на часы. Кажется, ее голос дрожал, когда она вновь заговорила: — Простите. Мне пора, скоро мой выход на сцену.

— Простите, что пришлось вас задержать. Спасибо за сотрудничество.

Уэока не смогла подавить короткий смешок. Она никак не ожидала благодарностей от Михоси, которая формально выполняла ее же работу.

Попрощавшись с Уэокой, я спросил Михоси:

— Итак, что теперь?

— Я не нашла ничего подозрительного в ключ-карте. Загадка запертой комнаты опять в исходной точке. Давайте вернемся в подсобку и…

— Эй, — раздался голос у входа в здание, и мы одновременно обернулись. — Ну что? Выглядите уныло. Похоже, еще ничего не выяснили, — холодно усмехнулся Канда.

Понимая, что крыть нечем, Михоси неуверенно ответила:

— Кое-что нам все же известно. Жаль, не удалось прояснить все до конца.

— Может, вы хотя бы узнали, как виновник смог зайти в охраняемую комнату и выйти из нее?

— Мы как раз шли туда, чтобы еще раз это проверить.

Канда лишь иронично приподнял бровь и вздохнул, словно говоря: «Ну-ну». Затем резко развернулся и молча направился прочь.

— А вы куда? — машинально окликнул я.

Остановившись, он бросил через плечо:

— За мной. Кое-что интересное покажу.

Канда обошел с обратной стороны живую изгородь, которую я вчера бесцельно разглядывал со скамейки. Щель между стеной «Артери Плаза» и изгородью была узкой — полметра, не больше. Кусты выросли по пояс, и потому земля под ними была неухоженная, вся в сорняках.

Я осторожно следовал за Кандой, стараясь не наступить на колонны муравьев, снующих под ногами. Дойдя до угла здания, он остановился и посмотрел на окно. Как я и думал вчера, за ним скрывалась подсобка.

И тут Канда шагнул вперед, ухватился обеими руками за внешнюю створку раздвижного окна и начал с силой трясти ее вверх-вниз, так что задребезжали стекла. Мы с Михоси, раскрыв рты, наблюдали за этим актом вандализма.

Секунд через десять Канда остановился и, отряхнув руки, бросил:

— Ну, думаю, хватит.

«Не может быть», — промелькнуло у меня в голове.

Канда потянул раму на себя, и окно легко открылось с сухим скрежетом. Я поспешно заглянул внутрь. Стол из нержавеющей стали, промышленный холодильник и индивидуальные шкафчики. Передо мной предстала знакомая комната.

— Эта задвижка ни о чем. Снаружи ее можно и силой открыть.

— То есть… Если можно влезть в окно, то и подмешать может кто угодно и когда угодно!

— Выходит, что так оно и есть. Тут хоть охранников ставь, хоть сигнализацию включай, а подмешать можно было когда угодно, — расхохотался он.

Я поник, а Михоси укоризненно взглянула на Канду:

— Почему вы до сих пор не рассказывали о такой важной детали?

— Если бы я рассказал, то могли появиться умники, желающие этим воспользоваться. — Насмешливый ответ делал дальнейшие упреки абсолютно бессмысленными.

— Кроме того, меня бы первого записали в преступники. Да и у Уэоки-сан, как у руководителя, возникли бы ко мне вопросы. Тоже проблем не оберешься. Поэтому, когда Аояму-сан поставили сторожить, я не мог возразить распоряжению Уэоки-сан: «Пусть стоит перед дверью». А я ведь сначала настаивал: «Пусть стоит внутри». Вот если бы кто-то дежурил в самой подсобке, ничего бы и не случилось.

— В любом случае теперь мы разгадали тайну запертой комнаты. Мы можем сузить круг подозреваемых, рассмотреть другие версии…

Но Михоси, не дав мне договорить, отрицательно покачала головой:

— Только наполовину.

— Наполовину?

— Внутрь проникнуть можно, а вот выйти — нет, — безапелляционно заявил Канда. — Если кто-то откроет окно снаружи, вот как мы сейчас, войдет внутрь, а затем снова выйдет через окно, что произойдет с замком?

Нетрудно было понять: он останется открытым.

— Но сегодня утром, как и после вчерашнего обеденного перерыва, замок все еще был плотно закрыт.

Когда я вчера открыл комнату в конце своей смены, Канда первым делом направился к окну. Я своими глазами видел, что замок был закрыт. Я понятия не имел, что произошло сегодня утром, но, вероятно, Михоси уточнила у Канды, закрыт ли замок.

— Как видите, ради герметичности комнаты, где хранятся продукты, в окнах нет щелей. Это не изменится, даже если окно трясти. Иными словами, снаружи его можно было открыть, но закрыть — никак.

— Действительно… Мы не нашли никаких следов механизма, чтобы окно закрывалось автоматически, — произнеся это, я вдруг встрепенулся: — Точно, ведь дверь в подготовительную автоматическая! Открыл окно, залез, закрыл его изнутри, спокойно вышел через дверь — и комната заперта.

— Как раз перед этой дверью ты и стоял.

…Точно. Второй подмес произошел в промежутке между тем, как Исии проверил флакон после испорченных пиберри, и тем, как все участники вошли в подсобку в конце обеденного перерыва, примерно за час. И почти все это время я стоял на посту. Только однажды подсобка осталась без присмотра — в начале обеденного перерыва, во время нашего обсуждения в рекреации. Но тогда дверь была нараспашку, и мы бы сразу заметили, пройди кто-то по коридору.

— Что касается третьего проникновения, благодаря системе безопасности и видеонаблюдению