— Я готова сделать выбор, — уверенно произнесла она. — Если вернусь к тебе прежней, ты примешь?

— Я приму тебя любой.

Мне хотелось стать покорной и слабой, но я сделала свой последний твёрдый шаг. Подсела к нему ближе. Всё пространство между нами заполнилось его учащённым дыханием.

— Что бы ни случилось, помни мои три последних слова: я люблю тебя.

Я закрыла глаза. А когда открыла, его уже рядом не было.

— Ты готова? — услышала знакомый голос Создателя.

— Да, — кивнула я.

— Это ваше общее решение?

— Это была бы не я, если бы позволила кому-то решить за себя.

— Это была бы не ты… А готова ли ты стать другой?

— Наверное, для того я и умерла, чтобы переродиться другой.

— Он будет ждать тебя, ты же знаешь это?

Я снова кивнула.

— Страдания неизбежны, но только через тернии можно попасть к звёздам, — заключил Создатель.

— Я готова переродиться.

— И рискнуть?

— Пусть пострадает.

По моим щекам — щекам призрака — покатились слёзы.

— Ты обрекаешь на страдания того, кого любишь?

— Иначе он не будет ценить мою любовь, если она так просто ему достанется!

Меня поглотила энергия любви — чистая энергия света. Как будто кто-то очень большой и тёплый запер меня — маленькую и холодную — в свои объятия.

Мне больше не больно.

Мне легко. Мне свободно. Мне спокойно.

Он будет ждать, а я вернусь к нему. Нас будут разделять годы. Но годы — это ничто по сравнению с границей между миром мёртвых и миром живых. Я смогу любить его. Смогу прикасаться к нему и чувствовать его прикосновения.

Побывав там, за гранью, я знаю, что мы, призраки, готовы продать душу Дьяволу за то, чтобы просто чувствовать.

Я молю тебя, Всевышний, не позволь мне забыть то, ради чего я возвращаюсь на Землю Человеком вновь. Не позволь мне стать той холодной и бесчувственной, которой я стала в прошлой жизни. Именно стала — потому что я не была такой в самом начале. Все мы приходим на Землю Ангелами — чистыми, прозрачными. Свои крылья мы срезаем сами. И чаще всего без наркоза. Не позволь мне забыть того, ради кого я возвращаюсь туда. И пусть он будет очень зол на меня. И пусть он будет болен. Я вылечу его своими прикосновениями. Я вылечу его своей любовью.

Я стоял на пороге квартиры, в которую, думал, никогда не вернусь. По моим щекам бежали слёзы, я поспешно вытирал их, но они не прекращались.

Дверь открылась. Я поднял голову и встретился с глазами, в которой отражалось столько боли — её и моей.

— Проходи, — мягко улыбнулась Наталья.

Она заварила мне чаю. Я грел ладони о чашку и рассказывал ей о Маргарите.

— Теперь ты всё знаешь, — тихо закончил я.

— Ты любишь её, — понимающе кивнула Наталья. Она сидела напротив. Такая уютная и домашняя. Живая. — И всегда будешь любить только её.

Я кивнул.

— Она не вернётся? — прошептала она. И я не понял, был это вопрос или утверждение.

Но ответил:

— Не в этой жизни.

Наталья поднялась и подошла ко мне, я повернулся к ней, закрывая глаза. Почувствовал, как её пальцы утонули в моих взъерошенных волосах, как её губы коснулись моей макушки.

— Останься со мной, — услышал её голос над собой.

И мне захотелось остаться. Я боялся одиночества. Боялся темноты, в которой больше не будет призрака Маргариты. Наверное, я бы решился отправиться за ней, но меня останавливало то, что передал мой Ангел Хранитель: тогда мы никогда не встретимся.

С Натальей я прожил пять лет, мы даже расписались. Я благодарен ей за то, что она приняла меня — такого израненного душой и слабого телом. Она пыталась залечить мои раны, но вышло то, что вышло.

Куда приводят мечты? Есть одно место, где все мечты засыпаны песком. Чаще — цементом. И здесь я был такой не один. Нас было много — с искалеченной душой, запутавшихся в реальности, потерявших рассудок на границе двух миров: миром живых и миром мёртвых.

Те, самые сильные из нас, собирали свои последние силы в обе ладони и махали нам живым, накладывая на себя руки. В этом была их сила — решиться уйти. А мы, самые слабые, оставались и молились всем Святым, чтобы они приняли нас к себе, если мы соберём эти последние силы.

Мы понимали, что тот очередной из «наших», по отличительным чертам: искривлённой улыбке, потерянному пустому взгляду, сжатым в кулаки ладоням. Мы — потерянные — были самые спокойные из здешних обитателей. С нами никогда не было проблем. Мы ничего не просили. Мы просто собирали свои последние силы в ладони, чтобы однажды помахать…

Я был одним из тех, кто понимал так много, но говорил так мало. После того как она оставила меня, я не смог стать прежним собой, каким был до её появления. И даже Наталья не смогла помочь мне стать прежним. Я ждал именно её — свою Маргариту. Звал её, просил забрать к себе. Не мог наложить на себя руки — мне не хватало сил.

— С добрым утром. Ваши лекарства.

Каждое утро начиналось с этих слов вот уже тринадцать лет. Как ритуал: выпил таблетки, умылся, оделся, вышел в гостиную. Здесь ничего не происходит внешне. А то, что происходит внутри каждого — никому уже давно не важно. Я был потерян. Только больше не искал себя. Смирился. Принял.

Присел в кресло у окна и достал блокнот, в котором записывал свои сны. Иначе было легко спутать их с реальностью.

Услышал разговор двух медсестёр, которые стояли недалеко от меня:

— Новенькую привезли, видела?

— Та, что сама сдалась?

— Ага.

— А причина?

— Уверяет, здесь кто-то из её прошлой жизни.

— Понятно, — прозвучал ответ.

— А вот и она…

И я поднял голову, чтобы посмотреть на неё. Одного соприкосновения наших взглядов мне хватило, чтобы понять — вот и она.

Она — которую я уже перестал ждать. За восемнадцать лет не было ни одного сна с её участием. Она ушла и больше никогда не появлялась. А теперь она стояла передо мной. Я узнал эти глаза. Они — зеркало её Души.

Она тоже узнала меня. Медленно — как будто подплыла, как делала это много раз в роли призрака — она подошла и остановилась в шаге от меня. Я заметил, как по её нежным бархатистым щекам скатывались огромные капли слёз, в которых я видел своё отражение.

На нас никто не обращал внимания. Здесь до нас, двух встретившихся взглядами сумасшедших,