ней была отдельно от меня. Но как только я смотрел на Маргариту — ощущал эту любовь во всём. Как только Маргарита исчезала — моя любовь заполняла пространство во вне, а внутри меня становилось пусто. Любовь Маргариты ко мне шла из неё. И эта любовь не делала её пустой, а разрывала изнутри, переворачивала внутренний мир. Когда её внутренняя любовь попадала в мою внешнюю — происходило слияние. Теперь я ощущал это слияние ещё отчётливее, чем раньше. Теперь я обрёл понимание, а через понимание открыл для себя любовь. Маргарита открыла любовь в себе.

Когда в отношениях женщина любит из себя, а мужчина через себя — есть гармония. В других вариантах сложнее обрести баланс. Самый сложный случай, когда оба любят изнутри. Внутренний мир каждого сложный и непонятный. Иногда непонятный даже для самого носителя. Как можно понять другого, если порой себя не понимаешь? Как можно понять любовь другого, если порой сопротивляешься своей любви?

Марго

С каждым разом мне всё сложнее принимать тот факт, что я не могу прикоснуться к любимому лицу, к любимому телу. В моём распоряжении только любимая душа.

Я чувствовала его любовь в ответ на мою. Она была каждый раз между нами — вокруг нас. В то время как моя любовь выходила изнутри меня. Чем ближе был он, тем больше любви выходило из меня к нему. Как будто наши души связывала невидимая — ни человеческому, ни призрачному взгляду — нить. Эта нить была настолько прочна, что проходила сквозь миры.

Где мне искать выход из этого мира, чтобы я могла вернуться в его мир? Мой Ангел пожимал плечами. Его нимб горел всё ярче — этот свет ему дарила я.

Любовь делает лучше даже самого пропащего человека, раз уж смогла сделать лучше призрака, который никогда не любил при жизни.

Я вернулась на качели к дубу в надежде опять услышать голос Всевышнего. Только я не слышала ничего, кроме повторения у себя в голове единственно важного, чтобы было для меня на данный момент: любовь, любовь, любовь.

— Я в тебе. Я — ты. Я — всё вокруг тебя. Я — любовь, — услышала я.

— Я хочу быть рядом с ним, но человеком.

— У меня для тебя есть два возможных решения. Позволь задать тебе один вопрос: ты выбираешь жизнь?

— Пока он жив, я выбираю жизнь. Рядом с ним. Чтобы любить его.

— У тебя есть два варианта: быть рядом с ним той собой, которой ты была до смерти, или переродиться в иное тело.

— Но…

— Тебе необязательно принимать решение прямо сейчас. Ты можешь посоветоваться с ним.

Посоветоваться с ним? В жизни никогда ни с кем не советовалась, всегда принимала все решения самостоятельно. Неужели сейчас мой урок в том, чтобы разделить с кем-то ответственность за свою жизнь? Мне было страшно потерять себя, ведь я никогда не видела золотой середины, я всегда опускалась в крайность.

Кем я хотела стать, когда вырасту? Разве стать журналистом — моя мечта? Я хотела преподавать литературу. Читать, рассуждать, рассказывать, находить ответ на вопрос «что хотел сказать автор?» — это то, чем бы я хотела заниматься всю жизнь. Вот только мама не понимала, как я этим буду зарабатывать деньги. Конечно, в журналистику я пошла я скорее назло ей, чем по её желанию. Она отправляла меня выучиться на стоматолога или гинеколога. Это был не мой выбор, это была моя попытка сопротивления.

Свидания с Владиславом. Хоть я и не отрицала, что хорошо провела время в его компании — дважды, но разве это был мой выбор? Да, я могла отказаться, но не умела подводить других. В какой-то степени я была на поводу у Василисы, а когда посмела показать свой характер, она отпустила меня.

И вот сейчас меня просят — пусть и сам Бог — сделать выбор, посоветовавшись с кем-то. Пусть и с тем, кого я люблю.

Снова поступить иначе, послушаться, согласиться… Нет. Этот выбор должен быть только мой.

Часть XIII

Мы говорим с тобой на разных языках, но вещи,

о которых мы говорим, от этого не меняются.

«Мастер и Маргарита» Булгаков

Михаил

Я стою у двери кабинета, но не вхожу внутрь. Меня потряхивает от гнева. Слышу, что она в кабинете не одна, и хоть второй голос женский, я не могу больше сдерживать ревность, врываюсь в кабинет.

— Зачем ты пришёл⁈ — Василиса морщится. Её лицо неприятно мне, но я продолжаю смотреть на неё.

Между ней и мной становится рыжая незнакомка. Но мне хватает одного взгляда на неё, чтобы осознать, что я её уже видел.

— Мразь. Какая же ты мразь! — шиплю я, но гнев на Василису куда-то улетучивается, когда я заглядываю в карие глаза рыжей.

— Вы абсолютно правы. — Девушка останавливает меня рукой в грудь, не позволяя подойти к Василисе. — Но только без рукоприкладства, ладно?

— Потаскуха! — бросаю я, поддаваясь вперёд, отчего ладонь девушки сильнее вжимается в мою грудь.

— Я⁈ — Она округляет глаза.

— Да причём тут вы⁈ — фыркаю я. — Я вас даже не знаю!

— Меня зовут Маргарита, — улыбается она и выталкивает меня за дверь.

— Извините… — начинаю я, порываясь вернуться в кабинет.

— Сь, — девушка захлопывает дверь у меня перед носом и уводит меня к окну.

— Что?

— Извинитесь, — улыбается она.

Я вспоминаю эти ямочки на её щеках, которые тут же возвращают меня в реальность.

— Перед ней? Да никогда! Вы знаете, что она…

— Изменяла вам?

Я киваю.

— Вы позволяли ей изменять себе. Вы ведь тоже знали!

— Но…

— А если не знали, то точно чувствовали.

Я снова киваю.

— Извинитесь и отпустите.

Я вздохнул.

— Я всегда была на вашей стороне, если это как-то взбодрит вас…

Я открыл глаза и первое, что увидел, — карие глаза моей незнакомки.

— Ты? — перевёл дыхание я.

— На тебе лица нет. Дурной сон? — ухмыльнулась она.

— Это ты мне его послала⁈

— Я только пришла. — Она подозрительно посмотрела на меня. — Что там было?

— Ничего ва… — Я осёкся. — Ничего ос-собенного, — и опять ложь: этот сон был важным и особенным.

— Иди умойся, — приказала она. — Выглядишь паршиво.

— Так бы и сказала, что хочешь полюбоваться моими формами, — поддел её я.

— Я уже всё видела! — Маргарита смутилась.

Стоя под прохладными каплями, я был озадачен и сбит с толку: это воспоминание, фантазия или предвидение будущего? Как к этому отнестись. И что с этим делать. А главное: рассказать ли об этом Маргарите…