Два дня Василиса не берёт трубку и не отвечает на мои сообщения. На третий день появляется на моём пороге, как ни в чём не бывало.

— Что за игры⁈ — Я вне себя от ярости и даже не пытаюсь скрыть своё раздражение, хотя никогда не позволял себе срываться на неё.

— Я не играю, — отвечает она.

— У тебя кто-то есть? — Мой прямой вопрос ещё больше выводит её из себя.

— Ты спятил⁈ Нет! — Её глаза наливаются кровью, как будто во всех смертных грехах виноват именно я. Как будто это я испортил её жизнь. Как будто это я изменяю ей.

— Я не верю тебе, — спокойно говорю я. Я просто устал. От этих снов и от её безразличия. Она любила неистово, но не меня.

— Конечно, я же для тебя просто красивая игрушка! Тебе только трахать меня нравится! — в истерике кричит она.

— А ничего, что я тебя люблю? — Я хватаю её за плечи и трясу, как тряпичную куклу.

Она плачет:

— Так женись на мне!

Я проснулся и схватился за телефон. Проспал до утра следующего дня, а от Василисы не было ни одного пропущенного. Набрал её номер, а в ответ услышал длинные гудки.

И только на третий день Василиса появилась на моём пороге. Всё произошло в точности, как в последнем кошмаре.

С какой-то непонятной периодичностью мне снились сны, в которых моя любимая женщина была в объятиях другого мужчины. Наверное, я слабохарактерный или слишком любил её, раз молчал два года. Глотал свои сны, чувствовал от неё запах другого мужчины, но молчал.

Через три года таких эмоциональных качелей я всё равно сделал ей предложение. Василиса согласилась. Но ничего в наших отношениях не изменилось.

Если ад существует, то представляет собой именно наш предсвадебный период. Я хотел тихой росписи без шумной огласки, она — пышного торжества. Полгода мы не могли прийти к согласию. В итоге — я сдался и уступил. Василиса занималась всей подготовкой, оправдывая ей свою нервозность и своё длительное отсутствие рядом со мной. Во снах же я видел, как в это самое отсутствие её ласкает другой мужчина.

Я превратился в зомби. Боялся засыпа́ть, чтобы вновь не оказаться под властью столь реалистичных снов. Недосып сказывался на работе и настроении. Я продал свои акции бизнес-партнёру и перевёл все деньги на счёт, который был открыт уже давно — для экстренных случаев.

Какое-то странное предчувствие ходило за мной по пятам. Не сны, так предчувствия.

За день до свадьбы я не спал уже третьи сутки. А моя будущая жена даже не удосужилась поинтересоваться, почему её будущий муж такой помятый и подавленный.

Как я ни пытался бороться, организм всё равно ослаб, и я провалился в сон.

Всё та же обшарпанная однушка с портретами Василисы на стенах. Всё тот же матрас, застланный застиранной старой простынёй, от которой воняет хлоркой.

Она в его объятиях. Он жадно целует каждый дюйм её стройного тела. Она отвечает на его страстные ласки.

— Ты станешь чужой женой… — шепчет он.

— Это всё ради нас! При разводе я заполучу кругленькую сумму, и мы сможем построить своё счастье, — отвечает она. — Нужно только потерпеть… — Её тон поучительный, будто она объясняет очевидные вещи.

Да, всем всё очевидно. Слеп только я. А моё подсознание пытается всё рассказать мне и даже показать!

— Я не могу тебя с кем-то делить! Ты только моя…

— Он даже не прикасается ко мне. Потерпи! Осталось совсем немного.

После страстного полового акта она засыпает в его объятиях с улыбкой на лице.

Утром, в день нашей свадьбы, она возвращается ко мне. Только я-то уже знаю, что никакой свадьбы не будет…

Я проснулся в лавине ярости и гнева. Была бы она сейчас рядом, порвал бы её на британский флаг! Столько ненависти к ней скопилось во мне. И больше ни капли любви.

Василиса вернулась ко мне, как по сценарию, в который я уже подглядел. Я схватил её за плечо и затолкал в квартиру.

— Потаскуха! — прорычал ей в лицо. — Мразь!

А она будто даже не удивилась. Как будто тяжкий груз спал с её плеч вместе с моими словами.

— Я люблю его! — С рыданиями выплюнула она. И её лицо, покрытое толстым слоем косметики, стало таким некрасивым для меня. Как же я раньше не замечал, что душа, запертая в этом идеальном теле, чужая мне.

— Я вытащил тебя из грязи. Я отдал тебе любовь и уважение. А ты втоптала меня в экскременты!

— Ну так ударь меня! — прокричала она, барабаня кулаками в мою грудь.

Я хотел её не просто ударить… Я хотел её убить! Но вместо этого я вышвырнул её за дверь.

Гнев и чувство мести поглотили меня. Я проследовал за Василисой до её работы. Но не вошёл в кабинет, а остался возле двери, слыша весь её диалог с коллегой.

— Я всё испортила! — сквозь рыдания произнесла Василиса.

— В этом ты мастер. А поконкретнее? — ответил другой женский голос.

— Свадьбы не будет…

— Ты всё-таки ушла к своему художнику⁈ — удивлённо и осуждающе ответили Василисе.

— Не смогла доиграть до конца.

— Я тебе изначально говорила, что чувства другого человека — это не игра! Мало того, что ты тянула из него деньги, так ещё и крутила козни за его спиной. А теперь осталась у разбитого корыта. Вот увидишь, твой художник смоется, как делал это не раз.

— Что я могу поделать, если хочу жить красиво⁈ Я не знала, что он посмеет вернуться! Я не хотела, чтобы так всё вышло. Видит Бог, я отталкивала его! Я знаю, что поступила очень плохо…

У меня больше не было желания слушать всё это. Почти бегом я вернулся в машину. Мысли были как в липком желе или меду. Растекались по моему подсознанию, липли к его стенкам. Я не осознавал, как открывал бардачок и доставал револьвер, который ещё ни разу не пришлось использовать по назначению, как снимал с предохранителя и выходил из машины.

Все следующие действия я совершил как будто под действием какого-то наркотика. Будто какая-то тёмная сила двигала мной.

Я подошёл к кабинету и заметил, как её жёлтый пиджак скрылся за поворотом. Спрятал оружие за ремень брюк сзади и последовал за ней.

Она зашла в дамскую комнату и подошла к зеркалу, опускаясь над умывальником.

Стоя за её спиной, я поднял дрожащую руку с револьвером и спустил курок. Щелчок — пуля вошла в её