прикрыл глаза.

> Локация: квартира Марка, ночь.

> Время: несколько часов спустя.

За окном давно стемнело.

Света сидела за кухонным столом, поджав под себя ноги, и перебирала трофеи. Рюкзаки опустели, их содержимое разложено на газетах - Марк всегда стелил газеты, Света запомнила это ещё в первый раз.

Дубины. Наконечники копий. Обломки щитов. Куча металлолома, который пах кровью, ржавчиной и разломом.

— Этот хлам был капец каким тяжелым. Сколько весит? — спросил Костя, косясь на груду железа.

— Много, — ответила Света. — Но это осколки. Тяжёлые, зато стабильные.

Она взяла в руки одну из дубин, повертела. Грубая работа, гноллы не умели делать красиво, но на переплавку пойдёт. На Аукционе за такой лом дают немного, зато берут всегда.

— Завтра надо продать, — сказала она. — Хотя бы часть.

— А мясо? — Костя кивнул на свёртки, которые они выгрузили из рюкзаков следом за железом.

Света замерла.

Мясо гноллов лежало аккуратными, плотно запакованными кусками. Марк успел разделать их системно - быстро, чисто, без лишней возни. Она помнила, как он стоял над тушами, как двигались его пальцы в интерфейсе, как исчезали одни куски и появлялись другие.

Она не знала, как это делается.

Костя молчал. Булка, дремавшая на пуфике, приоткрыла один глаз и тут же закрыла обратно.

— Тогда, — Костя говорил осторожно, будто наступал на тонкий лёд, — может, продадим? Всё вместе. И железо, и мясо. А на вырученные осколки купим...

— Нет.

Света отрезала резко, почти грубо. Потом выдохнула, заставила себя говорить спокойнее.

— Он это добыл. Он это разделал. Если мы продадим его мясо на перепродажу, как какую-то...

Она не договорила. Костя кивнул. Он понял.

— Ладно. — Он потёр заживающее плечо здоровой рукой. — Тогда морозилка. Завтра разберёмся, что с ним делать.

Света поднялась и молча начала перекладывать свёртки в холодильник.

Мясо гноллов заполнило одну полку, потом вторую. Кости, которые Марк тоже успел вычленить системно, отправились в морозилку - на бульон. Субпродукты - отдельно, в контейнеры.

Она работала быстро, точно, стараясь не думать о том, что делает это впервые без него.

— Надо записать, — сказала она, закрывая дверцу. — Чтобы знать, сколько чего.

Она нашла на столе стикеры, ручку. Крупными буквами вывела:

*«Гнолл:*

*мясо — 12 кг*

*кости — 4 кг*

*субпродукты — 2.5 кг*

*железо (дубины/наконечники) — ~35 кг»*

Прилепила листок на дверцу холодильника. Отошла на шаг, посмотрела.

Марк всегда так делал. Записывал. Учитывал. Планировал.

— Норм, — буркнул Костя из-за спины. — Прям как он.

Костя смотрел на пустой флакон из-под эликсира. Вертел его в пальцах, подносил к свету, снова вертел.

— Слышь, — сказал он наконец. — А флаконы пустые продают?

Света подняла голову.

— Что?

— Ну, — Костя смущённо почесал затылок здоровой рукой, — я в Аукционе смотрел. Там раздел «Тара» есть. Пустые флаконы по паре осколков берут. Если чистые, конечно.

Он замолчал. Потом добавил:

— Мы могли бы... ну, собирать. Мыть. Сдавать. Много не заработаем, но...

Он не договорил. Света смотрела на него, и в её глазах медленно разгоралось понимание.

— Это не бизнес, — сказала она. — Это копейки.

— Знаю.

— На это даже банку батончиков не купишь.

— Знаю.

Костя вертел флакон в пальцах и не поднимал глаз.

— Просто надо чем-то заниматься, — тихо сказал он. — А то я схожу с ума.

Света молчала долго. Потом протянула руку и забрала у него флакон.

— Давай сюда.

Она открыла интерфейс, нашла раздел «Тара», выставила флакон на продажу. Чистка, фото, описание - всё как у людей.

— Готово, — сказала она. — Как купят - поделим.

Костя кивнул. Отвернулся к окну.

За стеклом ночь, «Матрешки» светились редкими окнами, где-то вдалеке гудел запоздалый автобус.

— Свет, — сказал Костя не оборачиваясь. — А если он не вернётся?

Света не ответила.

Она смотрела на зелёную точку в интерфейсе.

Активен. Жив.

— Вернётся, — сказала она. — Он обещал.

— Когда?

— Не знаю.

Она помолчала.

— Но он вернётся. Потому что ему есть куда возвращаться.

Костя уснул первым.

Света слышала, как его дыхание стало ровным, глубоким - организм брал своё, требовал отдыха после боя, после зелья, после всего. Она накинула ему на плечи куртку, убрала со стола бумаги, выключила верхний свет.

Паёк уже спал, свернувшись калачиком на спинке кресла, длинные уши свесились вниз, почти касаясь подлокотника. Булка, устроившаяся на пуфике, тихо посапывала во сне, её задние лапы подёргивались - наверное, убегала от кого-то.

Света вышла на балкон.

Ночь была тёплой, почти летней, хотя на календаре уже сентябрь. Где-то вдалеке мерцали огни проспекта, соседних высоток, проезжающих машин. Обычная жизнь. Люди смотрели телевизор, пили чай, собирались спать

— Где же ты, — прошептала она. — Что они с тобой делают?

Звёзды молчали.

Она постояла ещё минуту, потом вернулась в квартиру, плотно прикрыв за собой балконную дверь. На столе, среди остатков ужина и разобранных трофеев, сиротливо стояла банка с батончиками. Почти пустая.

Света убрала её в шкаф, на место.

Завтра будет новый день. Завтра они придумают, как жить дальше.

А сегодня - сегодня нужно было просто выжить. Она легла на диван, подложив под голову свёрнутую куртку, и закрыла глаза.

В интерфейсе всё так же горела зелёная точка.

Активен. Жив.

> Локация: квартира Марка, Барнаул.

> Время: месяц спустя.

Света сидела на диване, поглаживая булку. За окном серело утро, из кухни тянуло кофе - Костя научился варить его сам, потому что Света без кофе не просыпалась.

— Есть хочешь? — крикнул он из кухни.

— Ага.

— Батончики кончились.

Света замерла на секунду. Потом встала, натянула растянутую кофту Марка, с барнаульского вещевого рынка, он её почти не носил, а она взяла, когда стало холодно спать в футболке.

— Купим новые, — сказала она, входя в кухню. — Когда он вернётся.

Костя кивнул и продолжил мешать яичницу.

Месяц — это много или мало?

Света ловила себя на том, что перестала каждый час проверять чат. Теперь она смотрела интерфейс утром, после завтрака, и вечером, перед сном. Как температуру. Как заряд батареи.

Зелёная точка горела ровно, без мигания.

Активен. Жив.

Они обжились.

Квартира Марка перестала быть просто квартирой. На стене в комнате появилась карта разломов Барнаула,