Нужно было что-то делать. Занять руки и мысли. Нужно было двигаться.

— Жить буду? — спросил Костя. Голос сел, охрип.

— Будешь. — Она затянула узел, может быть, слишком туго, но Костя даже не поморщился. — Две недели и как новенький.

— Врёшь.

— Вру, — согласилась она. — Месяц минимум.

Он не ответил.

Света закончила с перевязкой и села рядом, прислонившись спиной к сосне. Руки опустились на колени. Она смотрела на свои ладони - грязные, в ссадинах, с обломанными ногтями и не узнавала их.

Булка тяжело рухнула рядом, положила голову ей на ногу. Паёк забрался в рюкзак, свернулся калачиком, прикрыл уши.

Тишина висела в воздухе густая, плотная, как кисель.

— Напиши ему, — сказал Костя, не глядя на неё.

Света вздрогнула.

— Что?

— Чат. Напиши. В чат. — Он говорил отрывисто, сквозь зубы, каждое слово давалось с видимым усилием. — Пусть знает, что мы... что мы выбрались. Что всё норм.

«Всё норм».

Света молча уставилась на интерфейс, висящий в углу зрения. Гильдия «Таверна "У Чифа"». Список участников.

> МАРК (МАСТЕР) — Ур. 9 — Статус: Активен. Зона действия: неизвестный мир.

> Активен.

«Жив».

Она коснулась строки чата. Пальцы зависли над воображаемой клавиатурой.

> Света: Марк. Мы вышли. Мы живы.

Отправить.

Сообщение ушло. Повисло в ленте серым, неопознанным призраком. Без подтверждения о прочтении. Без ответа.

Минута. Две. Тишина в чате гуще, чем в лесу.

> Света: Шеф. Пожалуйста ответь. Что угодно, хоть точку

Ничего.

> Света: Булка жива. Паёк живой. Костя руку сломал, но это ерунда, срастётся. Ты главное держись там. Мы придём за тобой. Слышишь? Мы придём. Обязательно придём и вытащим тебя.

Костя смотрел, как она печатает. Как губы её шевелятся, беззвучно проговаривая слова. Как по щекам текут слёзы, а она их даже не вытирает.

— Не отвечает, — сказала она наконец. Голос сел окончательно, превратился в хрип. — Он не отвечает.

Костя молчал долго. Смотрел на свою перевязанную руку, на Булку, которая скулила во сне, на Пайка, дрожащего в такт неслышной боли.

— Значит, не может, — сказал он. Тихо. Твёрдо.

Света подняла на него глаза.

— Что?

— Не может, — повторил Костя. — Не потому что не хочет. Не потому что... — он запнулся, сглотнул. — Он бы ответил. Дядька всегда отвечает. Значит, не может. Система не пускает. Мир другой, да? Там, может, чат не ловит. Может, портал сигнал глушит.

Он говорил это и сам не верил своим словам. Но говорить - было легче, чем молчать.

Света кивнула. Один раз. Коротко.

— Да. Наверное.

Она ещё раз посмотрела на пустую строку чата. Потом закрыла интерфейс.

— Нам надо идти, — сказала она. — Здесь оставаться нельзя. Скоро стемнеет.

— Куда? До нашей студии уже ничего не ходит..

— К нему, — Света поднялась, поправила лямки рюкзака. — На квартиру.

Костя поднял на неё взгляд.

— Думаешь, это хорошая идея?

— Да. Я помню адрес.

Она не знала, есть ли у Марка родственники в этом городе. Не знала, кто владелец этой квартиры по документам. Знала только одно: он называл её «базой». И если у него вообще было место, куда можно вернуться - это было оно.

Костя молча кивнул и начал подниматься. Правую руку прижимал к груди, левой опирался на ствол сосны. Булка с трудом встала, пошатнулась, но устояла. Паёк поглубже залез в рюкзак и уснул.

— Помочь? — спросила Света, наблюдая как тяжело даётся движение брату.

— Не надо, — отрезал Костя. — Сам.

Он сделал шаг. Потом другой. Лес встретил их вечерней прохладой и запахом прелой листвы. Где-то далеко, за кронами сосен, гудел город - обычный, живой, ничего не знающий о том, что случилось сегодня в подземелье, мирный, спокойный город.

Они вышли на тропу, ведущую к остановке. Булка плелась сзади, то и дело припадая на заднюю лапу.

Света обернулась.

Портал исчез бесследно. Только сосны, тронутые ржавчиной ранней осени, и темнеющее небо над ними.

Она отвернулась и пошла дальше.

> Локация: улицы Барнаула, вечер.

> Время: через полчаса после выхода из леса.

Света стояла на остановке, вцепившись в поручень, и смотрела, как мимо проплывают тёмные окна спальных районов. Где-то горел свет, где-то мигал телевизор, где-то мать звала детей ужинать - обычная жизнь, не подозревающая о том, что сегодня в подземелье умерли гноллы, а их шеф шагнул в сияющую бездну и не вернулся.

В салоне пахло старой обивкой, бензином и прелой листвой, занесённой с улицы.

Паёк сидел в её рюкзаке, он проснулся и мониторя окружение, высунул наружу только длинные, чуткие уши. Они непрерывно вращались, улавливая каждый звук, каждый шорох, каждое движение в автобусе. Иногда уши прижимались к голове, когда мимо проходил слишком громкий пассажир, потом снова расправлялись, продолжая бесшумный радарный обход.

Булка лежала у неё в ногах, свернувшись плотным, тёплым комком. Её тушканичье тело - чуть крупнее кошачьего, плотное, сбитое - мерно вздымалось и опадало. Задние лапы, мощные, как пружины, были поджаты под брюхо, передние - вытянуты вперёд, маленькие пальчики подрагивали во сне. Шерсть на спине, там, где пришёлся удар, всё ещё топорщилась спекшимся войлоком.

Кондукторша подошла, гремя монетами.

— Проезд оплачиваем, молодые люди.

Света автоматически полезла в карман, нащупала мятую купюру.

— До «Матрешек», — сказала она. Голос звучал ровно, будто она каждый день ездила в ЖК на окраине. Будто сегодня был обычный день.

Кондукторша пробила билеты, скользнула взглядом по рюкзакам, по перевязанной руке Кости, по тушканчику, свернувшемуся у ног.

— Экзотика какая, — хмыкнула она. — Не боитесь, что сбежит?

— Не сбежит, — ответила Света. — Она домашняя.

Кондукторша пожала плечами и пошла дальше.

— Домашняя, — тихо повторил Костя. Губы дрогнули в подобии усмешки. — Слышь, Булка. Ты теперь домашняя.

Булка не ответила. Только вздохнула во сне, и её длинные уши, свесившиеся с сиденья, слабо дёрнулись.

Они вышли на остановке у бело-оранжевых высоток. ЖК «Матрешки» светился окнами, сотни квадратных ячеек, в каждой своя жизнь, свои заботы, свои секреты. У подъезда курили двое парней в толстовках, на лавочке старушка кормила голубей.

Никто не обернулся на двух подростков с тяжёлыми рюкзаками и гигантского тушканчика двигающегося рядом.

Света подошла к домофону, уже собираясь набирать наугад, но дверь открылась сама - наружу вышел мужик в спецовке с сигаретой в зубах. Он скользнул по ним