class="p1">Из лавочек высунулись любопытные миттенцы, с удовольствием наблюдая за развернувшимся действием.

– Дома должно быть животное! – непреклонно заявила малышка.

– Или даже несколько, – ухмыльнулся я, – кошка-то с котятами.

Мужчина закатил глаза. Они были такого же цвета, как у малышки, – ярко-голубые, пронзительные, как небо в ясный осенний день. Красивые.

– Хорошо, хорошо, Бель! Возьмем, пристроим. Куда деваться? Спасибо, герр Рихтер! Я на минуту отвлекся, а Бель улизнула на улицу. У нас сейчас… сложный период. Думал, с ума сойду: нападения, лавина, убийство бургомистра, и вдруг дочери нет дома!

Он опустил малышку на снег и протянул ладонь.

– Мое имя Самуил Фалберт, герр судья, – представился мужчина с некоторой запинкой, будто ожидал реакции. – Могу отплатить вам за добро?

Я ответил на рукопожатие, оказавшееся неожиданно крепким и сильным для худощавого и невысокого Самуила.

– Мы просто шли мимо. – Я отмахнулся и повернулся к Артизару. – Отдай герру Фалберту кошку.

Тот с готовностью сделал несколько шагов вперед и оглушительно чихнул. Только сейчас я заметил, что его лицо покраснело, а на глазах выступили слезы.

– У тебя аллергия? – удивился я. – Почему не сказал?

Артизар виновато втянул голову в плечи, отвел взгляд и снова чихнул. Хорошо, Самуил уже перехватил кошку, и мальчишка успел прикрыться.

Кошке новые руки не понравились. Она зашипела, пытаясь укусить Самуила и вывернуться.

– Глупая! – хмыкнул он и почесал ее меж ушей. – Мы тебя накормим, согреем. Лапу подлечим. Котят родишь не в подворотне на снегу, а на подстилке…

Кошка, словно поняв речь, присмирела.

– Может, зайдете в лавку? – предложил Самуил. – У меня есть средство от аллергии.

– Было бы здорово, – согласился я, – но мы ужасно опаздываем. Думаю, герр Хайт умоется, высморкается и почувствует себя лучше. А заодно подумает, что даже у самых хороших поступков бывают последствия.

Артизар шмыгнул опухшим носом.

– Как скажете, герр Рихтер. В любом случае буду рад видеть вас в своей лавке в качестве гостя. – Одной рукой Самуил прижал к груди кошку, другой покрепче взял маленькую ладонь Белинды и направился в сторону книжного магазина.

Девочка обернулась и помахала нам на прощание.

Их проводил очередной оглушительный чих Артизара.

– У тебя аллергия именно на кошек? – уточнил я, пока мы быстрым шагом двигались к ратуше.

– Нет. На животных вообще, – продолжая шмыгать, сознался щенок. Подумал и добавил: – И на цветение. И на клубнику.

Даже не знаю, чего хотелось сильнее: пожалеть или расхохотаться.

– А лошади? Вы же не пешком до Святой Терезы добирались, – уточнил я, представив, как опухший кронпринц, подбирая сопли, едет верхом.

– Было лекарство.

Но, как и все вещи, оно осталось под лавиной.

– Купим новое. Делов-то, – решил я. – Нужно какое-то специальное? На препараты у тебя аллергии нет?

Я отличался отменным здоровьем и у медиков оказывался только тогда, когда нужно было штопать раны или сращивать кости.

Артизар задумался.

– Прости, Лазарь. Я даже не знаю, как оно называется. Мне приносили, и при необходимости я принимал. Еще были капли в глаза.

Вот она, проблема голубой крови: слуги и одевают, и постели заправляют. А случается беда – остается человек один на один с обычной жизнью и сразу оказывается беспомощным, как младенец.

– И ты еще смел думать о побеге! Когда собирался сказать?

Артизар вытер нос рукавом куртки.

– Я не знал, что это важно. Прости, пожалуйста! Верхом в Миттене ездить некуда, до цветения еще дожить нужно…

– А тут кошка, – хмыкнул я, – какая незадача!

– Так она же с котятами, – робко, едва ли кончиками губ, улыбнулся Артизар, сообразив, что произошедшее меня не разозлило, а позабавило. – Спасибо, что вступился.

– Не за что. Давай-ка ты хорошо подумаешь, что еще для меня может быть «неважно», – попросил я, потирая переносицу. – Будет обидно, если ты загнешься от аллергии.

Хильда фон Латгард ожидала нас у высоких дверей ратуши и курила. Темное пальто было небрежно наброшено на плечи, седые короткие пряди, утром идеально прилизанные, растрепались, будто она в раздумьях ерошила волосы.

– Наконец-то, Рихтер! Думала, вы пунктуальнее.

Не успел я открыть рот, чтобы ответить, как меня опередил Артизар:

– Простите, фрайфрау. В опоздании виноват я. Не ругайте Лазаря.

Фон Латгард перевела пронзительный взгляд на мальчишку.

– Даже не собиралась. Вы плакали, герр Хайт? – нахмурилась она.

Артизар сделал шаг назад, пытаясь спрятаться от внимания у меня за спиной.

– Герр Хайт оказался аллергиком, – пояснил я. – Мы обязательно купим для него лекарство после того, как составим послание в столицу.

Фон Латгард кивнула, прицельно закинула окурок в стоящую неподалеку мусорку и, поморщившись, стряхнула с кителя пепел.

– Пойдемте. Покажу туалетные комнаты, чтобы герр Хайт умылся. Черновик сообщения я уже составила. Осталось согласовать некоторые моменты. Вы уже продумали, что напишете айнс-приору?

Послание Йозефу я сочинил быстро. Но также собирался направить весточку Микаэле и вот здесь испытывал сомнения.

Пока за дверью туалета шумела вода, фон Латгард неожиданно сообщила:

– Знаете, Рихтер, моего второго мужа, царствие ему небесное, император лично награждал крестом Альсена за успешное форсирование Альссунда и четкое следование приказам генерала Херварта фон Биттенфельда. Мне посчастливилось получить приглашение на тот прием и даже быть лично представленной его величеству.

Привычную строгость лица фон Латгард сменила отстраненная благожелательность. Острые черты смягчились, ненависть отступила вглубь взгляда. Но все-таки этого было недостаточно, чтобы она перестала походить на ледяную скульптуру.

– Парадные портреты, как и профиль императора на монетах, мало отражают действительность. Но я, хоть и была растеряна пышностью приема, светом и блеском дворца, хорошо запомнила внешность его величества. Мальчик похож на отца, Лазарь.

Я промолчал.

– Если вы решили выдать кронпринца за слугу, значит, так нужно, – продолжила фон Латгард, не дождавшись моей реакции. – Играет он не ахти, но не думаю, что у окружения это вызовет вопросы. С вашим непростым характером и слуги должны быть непростые. В любом случае рассчитывайте на меня.

– Благодарю, фрайфрау, – коротко кивнул я.

Мне все еще казалось, что при возможности фон Латгард скорее убьет меня, чем протянет руку помощи, но союзник в любом случае не помешает. Тем более с кронпринцем у нее счетов вроде нет.

Шум воды стих. На пороге появился Артизар, уже не такой опухший, но все еще хлюпающий носом.

– Лучше? – уточнила фон Латгард. – Может, послать слуг в аптеку?

– Не стоит, фрайфрау. – Артизар вжал голову в плечи. – Сейчас пройдет.

– Тогда к делу.

Мы поднялись в знакомый кабинет. Темная столешница почти полностью скрылась под листами, исчерченными резким, размашистым почерком. Фон Латгард бросила пальто на вешалку и расстегнула на кителе верхнюю пуговицу. Артизар завозился с застежками куртки, я же сразу прошел к столу и взял верхний лист, на котором было меньше всего исправлений и чернильных клякс.

– Где ваш секретарь, фрайфрау?