Адъютант? Порученец? Почему рыцарь-командор сама занимается составлением письма?

– Еще спросите, где мой денщик, – криво улыбнулась она.

– Увижу, как вы самостоятельно чистите пальто, – спрошу, – невозмутимо кивнул я. – У вас должно хватать знающих людей, чтобы быстро составить письмо любой сложности.

– Вариант, что я предпочитаю сама заниматься такими делами, не рассматривается? – Фон Латгард заняла кресло и принялась один за другим рвать исчерканные листы.

Я не ответил, вчитавшись в строки послания.

– Мой адъютант два дня назад сломал ногу. Уж не знаю, почему должна отчитываться перед вами, Рихтер. Перелом неудачный, открытый. В данный момент адъютант в больнице. У секретаря ночью заболел ребенок – дала выходной.

Артизар, повесив шарф и куртку рядом с пальто фон Латгард, сел в кресло и неловко вытянул шею, пытаясь разобрать строчки одного из черновиков. Я, закончив читать, протянул ему лист. Пусть взглянет, составит впечатление.

– Можно, конечно, потребовать секретаря из Магистрата, – с некоторой задумчивостью продолжила фон Латгард. – Там работает несколько толковых людей. Но с учетом обстоятельств я решила не привлекать к делу лишние глаза и уши.

– С учетом обстоятельств я бы проверил ваших людей первыми.

Она кивнула:

– Отправлю отряд через горы и займусь. До вашего прибытия случившееся казалось досадным недоразумением. Сейчас я склонна подозревать всех и не верить в совпадения. Как вам послание, Рихтер?

– Артизар, что думаешь? – я переадресовал вопрос.

– Я? – Мальчишка встрепенулся и бросил неуверенный взгляд на фон Латгард.

– Фрайфрау не зря получила звание. Наш секрет раскрыт.

Я подумал, не так-то плохо, что фон Латгард узнала сына Абеларда. Мой дар показал, что верить ей можно. И если вдруг случится что-то непредвиденное, у Артизара будет к кому пойти.

– Не переживайте, ваше высочество, – кивнула она. – Я согласна, что для вас находиться в городе инкогнито безопаснее. Лишь бы Лазарь не переигрывал и не шпынял вас больше необходимого.

Это вряд ли.

– Спасибо, фрайфрау, – расслабил плечи Артизар и, снова посмотрев на лист, нахмурился. – Не знаю… Тут словно вообще не про демона.

Мы с фон Латгард одинаково хмыкнули.

– Ты ожидал панических воплей? – Я наконец тоже снял пальто и закинул его на спинку кресла. В кабинете было жарко. – Нам в любом случае не помогут. Если Берден отправит опытного демонолога, который и в столице сейчас не лишний, через сколько он прибудет в Миттен? Прибудет ли вообще? Горы коварны. Мы даже не знаем, удастся ли доставить послание на ту сторону Хертвордского хребта. За это время демон три раза успеет вырезать город. Бессмысленно разводить панику.

Артизар помассировал лоб.

– Тогда зачем вообще что-либо сообщать? Разве это не напрасный риск? Люди просто погибнут… Простите, то есть, возможно, погибнут.

– Миттен все еще часть империи, мы обязаны докладывать о внештатных ситуациях, – пояснила фон Латгард. – В Бердене в любом случае скоро спохватятся, что мы не выходим на связь. И еще больше запаникуют, когда судья Рихтер не доставит наследника в условленное место. Чтобы все выяснить, столице придется действовать. Это может ослабить ее. Стоит ли упоминать о недопустимости подобного? У нас достаточно врагов, они воспользуются смертью императора. Пусть Берден знает, что мы живы, что мы предпринимаем необходимые шаги по стабилизации ситуации, что у нас хватает ресурсов и сил. От столицы требуются только совет и одобрение.

– Понял. – Артизар потер подбородок, размышляя над словами. Еще раз пробежавшись взглядом по строчкам черновика, он нахмурился, сжал губы в тонкую полоску, а затем опасливо посмотрел на меня. – Разве не нужно написать, что я жив?

Будто не увидев таких слов, он надеялся на ответ, мол, я передумал, отправляйся на все стороны света и живи как хочется.

– Нужно. Но не в послании рыцаря-командора. Это айнс-приор узнает от меня. – Я придвинул один из пустых листов, чернильницу и перо и набросал несколько строк. – Пусть Йозеф готовится к коронации. Как только Святая Тереза станет проходимой, доставлю тебя в Берден. Дальше уже сами, пожалуйста, решайте с Йозефом, кому отдавать трон. Можете даже мне – будет весело.

Артизар такому ответу не обрадовался – поежился и ссутулился.

– И еще одно письмо. – Я написал приветствие и, задумавшись, посадил на лист жирную кляксу.

С Микаэлой мы пережили достаточно. Что-то вспоминать было смешно и приятно, что-то – стыдно. Но и спустя десятилетия я не понимал мотивов, толкнувших ее на службу приорату. Конечно, сейчас, после последнего магического восстания, все колдуны отслеживались и ставились на учет. Теперь они спокойно работали, платили налоги, обладали всеми правами и обязанностями наравне с обычными гражданами и пользовались силами с одобрения святейшего престола и на пользу ему. Но еще совсем недавно, не сменилось и поколения, очистительные костры на городских площадях были нормой и инквизиция повсеместно охотилась на ведьм. Микаэла же пришла к Йозефу раньше, чем я осознал себя. Насколько раньше – не спрашивал. Но я еще учился писать свое новое имя, а сильнейшая огненная ведьма вовсю перешучивалась с первым префектом апостольского архива, как добрая подруга.

Так что я не был уверен, что Микаэла поддержит мои сомнения. С Йозефом она была связана куда сильнее, чем со мной. Подозреваю даже, что Микаэла в любом случае останется верна ему. Мне бы и самому не хотелось подвергать действия Йозефа критике. Я привык к его мудрости и дальновидности и желал, чтобы вся цепь событий и совпадений оказалась досадной случайностью. И тем не менее мне требовалась подстраховка. Хотя бы ее призрачный шанс.

«Я полагал, что в Миттене должно быть холодно. Оказалось, здесь жарко, как в инферно. Деньги за ставку забери себе. Выигравших не будет.

Элохим»

– Элохим? – Фон Латгард подняла взгляд от строчек. – Странная подпись.

– Мне неизвестно мое настоящее имя, фрайфрау. – Я развел руками. – Но за годы жизни я обзавелся достаточным количеством прозвищ.

Артизар наградил меня уничижительным взглядом, будто я украл имя у его любимого персонажа. Но от комментариев благоразумно воздержался.

Мы быстро переписали сообщения на чистые листы. На фоне уверенного и размашистого почерка фон Латгард мой – мелкий, неразборчивый – смотрелся особенно коряво. Да, за минувшее время я научился писать, когда нужно. Даже подтянулся в грамматике. Но все равно не любил ни писать, ни читать.

– Что ж, – вздохнула фон Латгард, – мои люди заканчивают сборы. В ближайший час они выйдут из Миттена. Нам останется только ждать ответа.

И надеяться, что ни бесы, ни горы, ни иная напасть не помешают отряду пробраться через перевал и передать сообщения в Берден.

– Порекомендовать аптеку, Рихтер? – спросила фон Латгард, вернувшись в кабинет после того, как отлучилась отдать письма и последние распоряжения отряду ходоков, и теперь мы собирались распрощаться. – В той, что у главной площади, средства хорошего качества, но цены завышены на треть.

– Аптека – слишком скучно. – Я