грешник, хам… Что там по списку? Ну, додумаете сами. Виноват. Чем дольше живу, тем меньше ценю жизнь, в том числе свою. Но хоть и некоторые недоброжелатели айнс-приора Хергена любят демонизировать и мой дар, и меня, я вовсе не чудовище.

Судя по взгляду фон Латгард, недоброжелатели, по ее мнению, еще и недорабатывали.

Отпивая горячее вино и кривясь от кислого послевкусия, я раздумывал, что в редких случаях оставался в одиночестве. И сам совершенно не умел себя занимать. В столице для развлечений имелась добрая сотня приятелей-собутыльников, лучшие трактиры приветливо распахивали двери, и в каждом борделе я был почетным гостем. Куда бы ни посылала воля Йозефа, везде находились сослуживцы, с которыми я успевал где-нибудь повоевать, или иные люди, преломившие со мной хлеб. Конечно, не все знакомства были добрые, взять ту же фон Латгард, но всегда я заводил их с легкостью. Пара распитых шоппенов пива, пара скабрезных анекдотов, пара драк – дело сделано. Пожалуй, стоит пойти по этому давно проверенному пути. И не придется коротать зиму в скучнейшей компании щенка и командующей. Но и просто так отступать не хотелось. Как-то несерьезно.

– Что такого ужасного случилось с вашим хрустальным Фалбертом, раз в его сторону даже посмотреть не даете? – Выкинув опустевший стакан, я спрятал озябшие руки в карманы. – Точно, вы же сказали, фрайфрау, что это не мое дело.

Фон Латгард тоже взяла горячего вина. Глотки она делала мелкие и редкие, больше грела ладони, со странным выражением наблюдая, как Артизар, нелепо испачкавшись в сахарной пудре, доедает штоллен.

– Смерть, – с неохотой все-таки пояснила она, возможно, решив, что проще кинуть псу кость, чем манить свежей вырезкой из-за витрины. – Ребекка Фалберт ожидала второго ребенка, но на седьмом месяце произошло несчастье. Обоих не спасли. Самуил… Человек, скажем так, тонкой душевной организации. Не то что мы с вами, Лазарь. Миттен был уверен, что трагедия сломала его бесповоротно. Он запил. Забросил себя, лавку, бедняжку Белинду. Думаю, вы и без лишних подробностей знаете, что происходит с теми, кто опускается на дно.

Фон Латгард выкинула стакан, подняла ворот пальто и поежилась.

Я подумал, что мужчина, с которым мы познакомились утром, ничем не напоминал пьяницу. Не было характерных отеков или запаха, поведение также не намекало на что-то такое. Если дурная привычка и пыталась утянуть Самуила следом за супругой, она давно отступила, проиграв битву. Но да, провоцировать алкоголем или продажными женщинами его не следовало. А иначе я проводить досуг не умею.

– Мои требования весьма просты: нужен человек, который любит выпить, поспорить и подраться. Может, порекомендуете?

Протиснувшись через образовавшуюся у прилавка очередь, к нам поспешил мальчишка с шевроном посыльного на предплечье.

– Что еще? – повысила голос фон Латгард.

– Сообщение от старшего следователя Фридхолда.

– Что?! – поразился я. – Опять убийство?

Юноша вздрогнул.

– Нет, герр судья. Передали, что в доме покойного бургомистра Хинрича нашли кое-что важное.

Глава 8

По слову Первой жены отворилась бездна. И за дымом, вырвавшимся из бездны, скрылись и солнце, и небо, и земля. И следом омрачились умы смертные.

9.2 Откровения Вельтгерихта

Хорошо, что мы немного отдохнули. Еще одна смерть в столь короткий промежуток времени, только уже от банального переутомления, стала бы пятном на репутации судьи Рихтера.

Беготня по городу и расследование в планы вписывались плохо. Я рассчитывал, что после окончания разговора мы заглянем за лекарством Артизару и направимся обратно в гарнизон. Спать.

Фон Латгард все-таки закурила, предварительно убедившись, что ветер не дует в сторону Артизара, плетущегося позади.

Снег хрустел и искрился. Днем мороз чуть отступил, вернув пару градусов, и я всего-то раз проклял ненавистную зиму вместо того, чтобы беспрестанно материться и стенать.

Пока шли уже знакомыми улицами, я в качестве жеста доброй воли поделился последними крохами информации, которой располагал. А смысл умалчивать? Сам я ребус точно не разгадаю. Не факт, что и втроем что-то надумаем, но так хотя бы не у одного меня голова будет болеть.

– Кроме присмотра за Артизаром, Йозеф дал мне еще два задания, – сообщил я, отмахиваясь от сигаретного дыма.

Фон Латгард будто нарочно выдохнула крепкую «Вирджинию» мне в лицо. Артизар, заслышав свое имя, ожидаемо встрепенулся и перестал идти медленно и печально, словно на похороны, и чуть ускорился, чтобы не пропустить интересное.

– Вовремя, Рихтер, вы вспомнили.

Я пожал плечами.

– Об одном я и вовсе уже не думаю. Его выполнила лавина.

Мальчишка запнулся и догнал нас в несколько шагов.

– Йозеф считал, что в отряде кронпринца есть сепаратисты, которые постараются внушить ему мысли о распаде империи. Надеюсь, не нужно уточнять, что именно я должен был сделать.

– Чушь! – заявил Артизар, но под уничижительным взглядом убавил эмоции и спокойнее добавил: – Я знал людей в отряде – они любили империю!

Его голос дрогнул, резкий вдох разорвал восклицание посередине, но так тихо, что можно было списать на холод и быстрый шаг.

– Не сомневаюсь, – я легко согласился, – такие люди всегда все делают от большой любви и свято уверены, что желают добра и процветания. Или думаешь, что они в первые же часы начали бы сыпать лозунгами?

– Рихтер прав, – поддержала фон Латгард. – Если сепаратисты в вашем окружении были, они бы действовали скрытно. Вы бы сами не заметили, как дошли до нужных идей.

Артизар недовольно передернул плечами.

– Я, может, наивный, но не глупый.

С этим поспорить мы хоть и могли, но не стали. Как и объяснять, что среди желающих разделить империю достаточно хитрых и умных людей.

– Теперь правды не узнать. – Фон Латгард докурила и спрятала руки в карманах пальто. – Не исключено, что айнс-приор Херген подозревал кого-то из своих людей в получении взяток. И пока бы вы, герр судья, присматривались и выполняли задание – вычислил бы предателя.

Я мрачно уставился под ноги.

Зачем Йозефу такие сложности? Мне совершенно все равно, кого устранять и за какие грехи. Можно и без грехов. Но возражать и убеждать, что пользуюсь достаточным доверием приората, я не стал. Во-первых, уже не был уверен в своем покровителе, во-вторых, попытки доказать свою значимость выглядели бы жалко. В той ситуации, в которой мы оказались, от доверия Йозефа было ни холодно ни жарко.

– А второе задание? – напомнила фон Латгард.

Мы уже свернули на улицу, где располагался дом бургомистра – три приметных «зубца» шедовой крыши как раз показались впереди.

– Йозеф подозревает, и, как выяснилось, не беспочвенно, что матерью Артизара была незарегистрированная ведьма, – со злостью выдал я.

Он, конечно, мог болезненно отреагировать на упоминание женщины, бросившей его в первые минуты жизни, но мне было плевать на