чужие чувства. Я до сих пор не понимал, где Абелард откопал ту девку и чем она завлекла его. Возможно, дело даже было в привороте. Но почему тогда, забеременев, она не потребовала себе… То, чего требуют женщины в таких случаях. Особенно от императора. Мало Абеларду было дворцовых подстилок, нашел ведь. По его словам, едва ли не влюбился. Даже ублюдка признал. Пусть и отослал с глаз долой.

Фон Латгард остановилась у соседнего дома и нахмурилась. Артизар остался спокойным. Если к отцу он питал неприязнь, то при упоминании матери остался равнодушен.

– Ты поэтому на перевале спрашивал про магию? – Он отвел взгляд в сторону, скривился, затем пожал плечами. – Это многое объясняет. Мне ничего не известно о матери, Лазарь… Была и была. Пусть и колдунья. До происшествия в комнате я считал, что никакими силами не обладаю. Меня ведь неоднократно проверяли с самого детства. Потом еще в академии. Какая разница? Ну зарегистрируюсь, я не против. Мне кажется, быть магом здорово.

Мы с фон Латгард переглянулись, и я упрямо мотнул головой.

– Вот он – ребенок новой эпохи, не считающий колдовство злом, – усмехнулась она и развела руками. – Как вам, Рихтер, плоды собственных побед?

Плоды оказались с гнильцой.

Не удержавшись, я щелкнул Артизара по лбу, цокнул языком:

– Странно. Звук такой, будто внутри черепа что-то есть. Но точно не мозги, иначе бы ты ими пользовался. Конечно, в наше время быть магом если и не «здорово», то точно безопасно. Но новые порядки не отменяют природы колдовства. Маги – не люди. Видимо, в академии это не объяснили.

– Не совсем люди, – поправила мою категоричность фон Латгард.

Артизар смерил нас обиженным взглядом.

– Все колдуны и колдуньи – дети Лилит. Ныне с «матерью» их разделяют поколения поколений, и кровь древнего чудовища разбавилась, но не стала святой водицей. Именно соотношение крови прародительницы и человеческой определяет силу мага, – закончил я мысль, и плечи мальчишки поникли.

Про Лилит, очевидно, ему было известно, и в таком свете к обязательной регистрации прибавился более существенный минус.

– Я не соврал, Лазарь, – тихо пробормотал Артизар. – До этого дня я не замечал за собой чего-то подобного. Не представляю, как вообще так получилось. И про мать, клянусь, не знаю.

Неужели я первый, кто настолько сильно вывел Артизара из душевного равновесия? Счел бы за комплимент, но проверки приората не шутки. Тем не менее, несмотря на подозрения Йозефа, они ничего не выявили. Вряд ли магия среагировала именно на меня. Значит… Фальсификация результатов проверки?

Но даже если опустить, кому и зачем это бы понадобилось, оставался вопрос, действительно ли мальчишка ничего не замечал или же сейчас лгал. Настолько искусно, что я был готов поверить ему.

– Откуда-то ведь у айнс-приора Хергена подозрения появились, – протянула фон Латгард, смотря мимо Артизара.

До весны подробностей мы точно не узнаем.

Случай в комнате говорил сам за себя: в мальчишке есть магия, но на немедленную регистрацию я его не потащу. Пусть Йозеф потом сам решает.

– Эй, Святая Троица, долго еще стоять будете? – окликнул нас выглянувший из дома Маркус, в расстегнутой куртке, взъерошенный. – Думаю, ползком, что ли, от ратуши добираетесь, а вы тут совещание устроили! По какому хоть поводу?

– Не богохульствуй, – бросила фон Латгард, проходя мимо него.

– Конечно же, строим мировой заговор и решаем, кем вас, фрайгерр, на посту заменить, – усмехнулся я и с готовностью пожал Маркусу руку.

Тот, не задумываясь, парировал:

– А что, уже нашелся дурак, готовый разгребать весь этот ужас? Прости, Хильда, всё находки виноваты… Вообще-то я считал, что мы закончили. Сам уже ушел в управление и закрылся в кабинете. Думал, напишу отчет, потом отдохну в «Рыцарском погребе». Может, напьюсь, простите за подробности. А тут срочно позвали обратно: стоило начать уборку, обнаружили тайник. Кажется, убийца застал Хинрича, когда он оттуда вышел, поэтому «дверь» осталась не до конца закрытой. Иначе кто знает, обнаружили бы вообще его.

Мы прошли в знакомую гостиную. Ее прибрали. Полы и вовсе намыли до блеска – они еще влажно блестели. Сейчас о недавней трагедии напоминал только характерный запах, но его выгонял свежий морозный сквозняк из распахнутого окна. Первым делом я закрыл его. Холода и на улице достаточно. Дайте уже согреться.

Одна из стенных панелей у камина была сдвинута. За ней располагался узкий проход.

– Парни, – позвал Маркус, – вылезайте. Дайте осмотреться рыцарю-командору и герру судье. Хильда, внизу тесно, втроем с мальчиком вы не поместитесь. Да и смысл ему смотреть?

Артизар разочарованно насупился, но послушно остался стоять рядом с Маркусом.

Из прохода выбрались двое мужчин в полицейской форме.

– Мы ничего не трогали, фрайгерр, как вы и приказали, – отчитался первый, с нашивками фельдфебеля [18]. – Провели осмотр, составили опись тех вещей, что лежат на виду. Сразу вам отдать?

Маркус кинул вопросительный взгляд на фон Латгард.

– Не стоит. – Она качнула головой и, хоть не видела, о чем речь, решила: – При детальном осмотре, когда вещи начнете двигать, обязательно найдется, что также нужно внести в опись. Селму пригласили?

– Посыльный должен был побежать за фройляйн Гайдин сразу, как оповестит вас.

– Тогда, Рихтер, мы с вами тоже ничего не трогаем. Пусть для начала Селма все зарисует. Пойдемте. – И первой шагнула в тайник.

Я едва пролез и был на волосок от знакомства с клаустрофобией. Даже боком и согнувшись ощущал, как стены давят со всех сторон.

Темный ход вел вниз по узким, неровным ступеням. Впереди пробивались бледно-желтые отблески света. Спускались медленно. Фон Латгард – опираясь о холодные стены, я – стараясь дать фору, чтобы, если вдруг споткнусь и упаду, не сломать ей шею.

Первые шесть высоких и узких ступеней сменились одной широкой и низкой. Затем – снова шесть, опять небольшая площадка, и через шесть шагов я оказался у дверного проема.

– Рихтер, только мне спуск показался странным? – задумчиво окликнула фон Латгард. – Или вы ступени не считали?

– Считал, – подтвердил, уже догадываясь, что увижу.

– И мы посчитали! – донесся сверху комментарий Маркуса. – Три шестерки!

Комната действительно оказалась маленькой: даже двум людям разойтись было непросто. По обе стороны от входа стояли стеллажи: долгого взгляда на старые, обтрепанные, а местами и вовсе обгоревшие корешки книг хватило, чтобы составить впечатление. Конечно, всё это копии, возможно даже неточные, но их достаточно, чтобы попрощаться со своей бессмертной душой и оказаться на костре формально упраздненной инквизиции. Демонология, ритуалистика, алхимия, черная магия, евгеника – библиотека была такой, что я даже испытал некоторое уважение. Собрать подобную коллекцию и не попасться – целое искусство!

– «Манускрипт Войнича», «Малый Завет», «Об удивительных тайнах природы, царицы