После этой остановки, проехав несколько песчаных холмов, мы очутились на широкой степной дороге. Эта дорога идет параллельно реке, мимо многих деревень, которые мы проезжаем одну за другой. Большие, почти беспрерывные пальмовые леса тянутся от одной деревни до другой. Тут-то и растут превосходные финики Северо-Восточной Африки. К 11 часам мы остановились в деревне Куббэ[62], первой станции на пустынной дороге в оазис Эль-Селима[63]. Последний посещается часто, потому что около него в нескольких футах под земной поверхностью лежит пласт чистейшей поваренной соли. Нубийцы отправляются туда с верблюдами и добывают любое количество каменной соли, небольшую торговлю которой они ведут вплоть до Хартума и даже южнее.

23 апреля. Наш добрый доктор, упав однажды с верблюда, никак уже не решается гнать его рысью, хотя выучившемуся езде на хеджине ничего нет мучительнее, как тихая езда на этом животном. Мы с братом постоянно опережаем вьючных верблюдов, доктор же, несмотря на наши поощрения испробовать рысь, не отдаляется от них ни на шаг.

Проехав утром несколько часов по беспрерывному пальмовому лесу, мы достигли развалин одного храма времен фараонов. Его название мне совершенно незнакомо. Вступив тут в полосу пустыни, мы оставили позади Дар-эль-Сукот. Пустынная дорога пересекла дугообразный поворот Нила, но все же так растянулась, что уж было далеко за полдень, когда мы достигли деревни Кое в Дар-эль-Магасе. Отдыхая, мы поджидали вьючных верблюдов, которые явились только через два часа. Мой брат, неутомимый собиратель насекомых, уже отправился на поиски жуков. Чтоб облегчить его труд, я послал ему на помощь целую деревню, пообещав несколько пара за известное количество жуков. Один экземпляр я поймал сам и дал им для образца.

Скоро мальчики перестали сидеть на маховом колесе водочерпальной машины, мужчины бросили свои поля, женщины — мукомольные камни, все для того, чтобы отыскивать жуков. За короткое время они нанесли их громадное количество.

Между женщинами, которые почти все были довольно красивы, находилась одна прекраснейшая девушка или молодая женщина в полном расцвете юности и красоты. Женщин Дар-эль-Магаса мне всегда описывали как прекраснейших во всей Нубии, но стоящее передо мной существо далеко превзошло все мои ожидания. Вся фигура ее была так правильна и законченно прекрасна, что ее можно было бы счесть скорее за абиссинку. Она завернулась в воздушный, прозрачный плащ, фердах, который художественно драпировал ее, не только не скрывая ее красоты, но, напротив, выставляя ее в настоящем свете. Ей ничего недоставало в наших глазах, как только более светлого цвета кожи. Но, право, даже турок, избалованный ослепительно белыми грузинками, или араб, пленяющийся сверкающим колоритом описываемых Меддою идеальных женщин, даже они не поколебались бы достойным образом оценить красоту нубийки. Как же я мог этого не сделать? Я, у которого не было ничего для сравнения? Немецкие женщины, которых я считаю за самых милых, за самых пленительных на Земле, находились так далеко от меня, что я не мог даже мысленно заниматься ими. Здесь же передо мной стояла смуглая девушка с темными глазами под тенью длинных ресниц, со своими ослепительными, бесподобными зубками и маленьким ротиком с пурпурными губками. Эти губки были так прекрасны, так заманчивы, что я ни о чем другом не мог думать, ничего другого делать, как только просить у нее поцелуя. Но это милое дитя засмеялось и убежало, вскоре, однако, опять возвратилось для собирания жуков. Самые худшие жуки, но приносимые этой девушкой, были для меня все-таки лучшими из всех. По крайней мере, я ей платил всего щедрее, а под конец подарил нитку стеклянных бус. К сожалению, нубийка не понимала по-арабски и потому большая часть моих любезностей пропала даром, не понятая ею. Позвав своего слугу-нубийца, я желал сделать его своим толмачом, но по глазам этого повесы увидел, что он определенно ревнует ко мне свою землячку. Поэтому он, конечно, не совсем верно переводил.

Нам предстоит проехать обширную полосу пустыни, так как по берегу Нила дорога вдвое длиннее этой. Поэтому сегодня мы тронулись в путь с солнечным закатом и проехали всю ночь при ярком лунном свете. В полночь, не знаю кто, гиена или шакал, пробежал мимо нас. Я выстрелил в животное, но не успел смертельно ранить его. Чтоб прогнать сон, мы сварили крепкий кофе вблизи скалы, называемой арабами эль-Тимсах (крокодил). Это продолговатая глыба, лежащая посередине и наверху другой скалы. Потом поехали дальше.

В 3 часа мы догнали караван, следующий также в Судан, и узнали, что Нил уже близко. Однако мы так устали, что вскоре после этого остановились и поехали дальше только с солнечным восходом. Вскоре мы подъехали к могиле шейха, около которой стоит жилая хижина под тенью большой мимозы. Это место называется Факхие или Шейх-Бэндер и обыкновенно служит привалом для караванов. В песчаной пустыне очень много кустов Calotropis procera, и на них мы поймали крупную красивую желто-красную полосатую саранчу. После этого мы прилегли под мимозами и пробовали заснуть. Но нам мешали яркий солнечный свет, томительный жар и сильный, в высшей степени несносный хамсин. Мы были очень рады, когда к вечеру снова сели на верблюдов. Проехав некоторое время, мы остановились и легли спать.

25 апреля. Мы пустились в путь до первого солнечного луча и к 8 часам добрались до одной деревни, где и остановились ненадолго, для того только, чтоб позавтракать. Но пока готовили завтрак, мы, не теряя ни одной минуты драгоценного времени, отправились собирать жуков невдалеке, вокруг нашего лагеря, и пришли в ту часть деревни, которая построена за обводной стеной крепости, сделанной из кирпичей, сушенных на воздухе. Громкие жалобные стоны заставили нас приблизиться. Тут оплакивали мертвеца; «тяжело страдая, ударяя в грудь», сидели на земле 20 довольно молодых женщин, составляя кружок. Они плакали и горевали. Три старые, сморщенные матроны, обнаженные до бедер, бегали взад и вперед, отвратительно воя. Они высоко поднимали в воздух руки и посыпали головы землей и пылью. В небольшом отдалении сидели в кучке мужчины, тоже на земле, но они были гораздо спокойнее. Всякий новоприбывший, здороваясь с родственниками умершего, выл и плакал, как я это видел и у суданцев.

Здешняя растительность приобретает все более и более тропический характер. Равнину покрывают прекрасные мимозовые леса. Они в описываемую пору цветут, наполняя ароматами воздух. Здешняя земля плодородна и легко поддается обработке; недостает только рук, которые бы извлекали скрытые в ее лоне богатства. Со времени занятия Нубии турками численность населения этой здоровой полосы все еще не поднялась до своей прежней