матросу снести себя на твердую землю и среди ужасных проклятий стал принуждать к работе 20 феллахов. Они разделись и плечами уперлись в бока корабля. Вздохи, стоны, какие-то неясные звуки и, наконец, пение, полное отчаяния, помогли их дружным усилиям. Наконец-то дахабие всплыла в хорошем фарватере. «Аллах маакум!» (Бог над вами!) — крикнули матросы в единственную благодарность своим избавителям. Барка летит теперь вверх по реке, и волны, пенясь, рвутся у носа корабля. Нет ни одного паруса, и только два человека управляют рулем. Мы летим навстречу нильским волнам скорее, чем на пароходе.

Такие сцены часто повторяются во время путешествия по Нилу, но они вовсе не так опасны, как это воображают трусливые путешественники. Арабы справедливо говорят: «Кто знает Нил, тому он друг». Прежде чем называть египтянина плохим корабельщиком, надо сперва хорошенько исследовать его небрежность — мнимую. Кто, как я, проехал нильские катаракты, тот хорошо знает, что среди арабов встречаются такие же смелые и дельные корабельщики, как и среди европейцев. Никто не сомневается, что европейцы лучшие моряки, но это еще вопрос, сумеют ли европейцы так, как отважные нубийцы, побороть встречающиеся опасности среди катарактов в высшей степени бурного Нила. В Египте путешествовать на хорошем нильском корабле безопасно.

26 марта. Вчерашняя буря превратилась сегодня в отличный попутный ветер. Около 9 часов утра мы проехали между горами Джебель-эль-Зельзели и около 11 часов остановились у Ком-Омбо, чтобы осмотреть прекрасный храм того же имени. Среди Нила, на песчаной отмели, лежал чудовищный крокодил, вероятно, тот самый, которого я видел 16 октября 1847 г. После непродолжительной остановки мы снова поплыли на парусах. Один из матросов — Мухаммед Шериф упал в воду в то самое время, когда дахабие очень быстро неслась вверх по реке. Все опасались за его жизнь, потому что Шериф был плохой пловец. В одно мгновение он был унесен от нас на расстояние нескольких сот футов и отчаянно боролся в волнах. Один из ловких пловцов, кинув в воду обрубок рисового дерева, бросился вслед за ним сам и поплыл к утопающему. Он поспел как раз вовремя со своей спасительной ладьей и помог обессиленному Мухаммеду дотащиться до берега, куда направился и наш корабль.

Ветер был так благоприятен, что мы, проехав с утра около 8 немецких миль, доплыли к 5 часам пополудни до острова Элефантина. Здесь мы взяли проводника и с его помощью обогнули левый берег острова. Надо было с величайшей осторожностью пробираться среди скал по начинающемуся катаракту. С солнечным закатом пристали мы к Асуану при грохоте маленьких пушек.

На верхнем конце острова Элефантина на скалах теперь ясно видны гигантские иероглифы, которые были закрыты полноводьем Нила в прежние мои посещения Асуана. Целые тысячелетия неустанно трудятся нильские волны, безуспешно пытаясь стереть иероглифы; а они как будто только несколько лет назад выгравированы на твердых порфирах.

К нам явилось несколько арабов с 16 верблюдами в то время, как мы, покинув дахабие и распаковав наши вещи, раскинули палатку в пальмовом лесу. Эти арабы хотели свезти нашу кладь в знакомую уже деревню Шеллаль, где наш кавас нанял две маленькие барки, так называемые кеасэ, для дальнейшего путешествия. В этих барках нет кают, и потому для удобства путешественников их покрывают рогожами из пальмовых листьев. Вечером мы проезжали на ослах по уже описанным дорогам и через полчаса приехали в деревню Шеллаль.

Окрестность деревни романтически прекрасна, как все местности поблизости катарактов. В месте привала наших барок Нил окружен характерными утесами и походит скорее на озеро, чем на реку. Течение воды вовсе не заметно, ни около, ни на противоположном берегу. Поверхность воды зеркальная.

Мы ночевали на воздухе, при замечательном лунном освещении. Ночь была так светла, что мои товарищи при свете месяца писали свои дневники. Шум катаракта изредка доносился до нас легким северо-западным ветром. Люди наши в разнообразных группах сидели на песчаном берегу и покуривали свои чибукат. Али-ара распевал воинственные и любовные турецкие песни, мелодии которых прекрасны и полны чувства. Сторожей нет, кроме наших двух собак, да и нет надобности в сторожах в этой мирной нубийской равнине.

28 марта. Громадное количество фатального белья! Оно для нас фатально, потому что мы принуждены сами складывать высушенное белье, спаривать чулки и затем упаковывать все и т. д. Молодым людям такое занятие далеко не приятно.

Мы начали думать по случаю стирки белья о тех, которые на родине снимали с нас скучные работы, подобные сегодняшней. Мы стали думать о женщинах и, конечно, как молодежь, думали, хотя и случайно, но весьма естественно, о молодых женщинах.

Итак, с белья наши мысли прямым путем перешли к немецким девушкам. И они вдруг очень высоко поднялись в нашем мнении, хотя, конечно, не ради белья. Заключение всех размышлений было следующее: «Как было бы хорошо, если б несколько немецких девушек сопровождали нас в наших поездках, мирно беседуя с нами время от времени, а также время от времени стирая наше белье!» Англичане, кажется, понимают это хорошо; по крайней мере, во время поездок они возят с собой целую толпу прислуги и, таким образом, снимают с себя труд, подобный нашему. На великолепных, в высшей степени комфортабельных и специально устроенных для англичан дахабие всегда находится женщина. Конечно, легко путешествовать, когда чувствуешь себя совершенно как дома, а не как в дороге. Мы же последнее весьма ощущаем, ощущаем, но утешаемся, устраняя все препоны арабским «малеш» (ничего, нужды нет).

После обеда мы расположили нашу кладь в обеих кеазаат. В одной доктор Фирталер с Али-ара, а в другой — мой брат, я, слуга немец Август, повар и нубиец Мухаммед. Мы выехали в аасср и при солнечном закате остановились у развалин Филе.

На другой день мы их посетили и выехали около 9 часов до полудня. Ветер так благоприятен, что в морхреб мы миновали тропик, приветствуя его выстрелами. Мы плыли при великолепном лунном свете, не боясь, что разобьем наш корабль, натолкнувшись на скалистый берег. Но после счастливо проведенной ночи оба реиса сделали такой дурной маневр, что наши корабли столкнулись и сшибли нам на головы соломенную палатку. Это пробуждение было весьма неприятно.

29 марта. Сегодня опять было +27° по Реомюру в тени, что делало работу вдвое тяжелей. После полудня мы тихо приплыли с либбаном в деревню Джебель-Генати, поблизости от древнего храма Такэ. Позже поднялся легкий ветер, и с ним мы достигли Бааб-эль-Аакхи, скалистого и опасного места реки. Мы уже проехали четверть пути до Вади-Хальфы.

На другое утро с рассветом я торопил