magnum, ее и на руки легко выдают. Не говоря уж о том, что Мародеров и за учебники пинками не загонишь, а тут сложный научный трактат. Они вообще опознают в нем хоть что-то, кроме букв?

Или они не читать его собрались, а зачаровывать? Какая-нибудь очередная дурацкая шуточка, чтобы у того, кто первый дотронется, выросли рога или хвост. Но зачем тогда тащить куда-то книгу? Гораздо проще проделать все на месте.

Неужели он и впрямь собирается ее читать?

Словно в ответ на эти мысли, Блэк остановился. Раскрыл толстый том, перевернул страницу, пробежал глазами пару строк, будто убеждаясь, что ничего не напутал. Потом захлопнул, сунул обратно под мышку и все тем же уверенным шагом направился дальше.

Блэк, который по собственной воле засел за старинный труд по зельеварению? В это настолько слабо верилось, что Лили помотала головой и ущипнула себя за руку. Ничего не изменилось — он все так же шел по коридору, пока не остановился рядом с лестницей.

Там его кто-то поджидал — кто именно, она не разглядела, смутная фигура соткалась будто из воздуха. Они перебросились парой фраз — со своего места она слышала только голоса, но не могла разобрать, о чем они говорят… кажется, его подельник о чем-то спросил, Блэк ответил, показал принесенную с собой книгу, а дальше они оба стали спускаться на четвертый этаж.

Мародеры и средневековые фолианты. Конец света, небо вот-вот рухнет на землю. Или они все-таки что-то затеяли, и плевать, что один из них теперь староста и должен подавать другим пример. Хотят сварить какую-нибудь дрянь и подлить врагам? Но почему тогда "Основы…"? Там ведь нет никаких рецептов, лишь пространные рассуждения о свойствах живой и неживой материи. Даже Северус, этот маньяк от зельеварения, заинтересовался ими в основном из-за необычной концепции чистокровности, объявленной в свое время крамольной — дерзкого автора то ли сгноили в Азкабане, то ли попросту отравили, а его детище так и осталось жутковатым историческим курьезом. К тому же недописанным.

Но зачем это все Мародерам?

Расстроенная и сбитая с толку, Лили выбралась из-за доспехов и бросилась к лестнице. Ее никто не окликнул, и она перегнулась через перила — но пролетом ниже обсуждали астрономию какие-то ранние пташки с Равенкло, и даже если Блэк и его спутник о чем-то разговаривали, их голоса терялись в этом щебете. И из виду они тоже пропали, точно в воздухе растворились. Впору было поверить, что все это ей примерещилось.

Вот только Лили знала, что никогда не страдала галлюцинациями.

* * *

До завтрака она успела сбегать в гостиную за сумкой и успокоить однокашников: мол, ничего больше Поттер не натворил и никаких баллов с него не сняли. О Блэке и украденной книге она промолчала, не в последнюю очередь потому, что ничего не знала о планах Мародеров. Вдруг они просто решили взяться за ум и приналечь на учебу? А тайком — потому что боятся за свое реноме балбесов и шалопаев. Хороша же она тогда будет со своими подозрениями…

"Кто, они? Взялись за ум? Да ты сама-то в это веришь?" — мысленно фыркнула Лили, едва не подавившись яичницей. Эмма смерила ее странным взглядом, но ничего не сказала.

Первой парой у нее в тот день стояло зельеварение — когда-то самый любимый предмет, если не считать арифмантики… но только не в этом году. И не в прошлом. Лили подсела к девчонкам; Роуз и Дейзи перемывали косточки сокурсницам, обсуждая, кто с кем в эту субботу собирается в Хогсмид, на что можно было отвечать неопределенным хмыканьем и одобрительным угуканьем — к счастью, ничего другого соседки от нее и не ждали.

Взгляд сам собой упал на Мародеров — сидят, голубчики, на одной из первых парт, всей дружной компанией, выбравшей курс по высшим зельям: Поттер, Блэк и этот, как его там… опять из головы вылетело… Те двое о чем-то шепчутся, он слушает, склонив голову набок. Не похоже, чтобы им было сильно весело — если бы они и в самом деле что-то замышляли, то вряд ли сидели бы сейчас с таким похоронным видом. Даже утренней проделке, и то не радуются. Не то чтобы Лили ее одобряла, но все же следовало признать, что Мародеры никогда не преступали определенной черты, той самой, за которой мальчишеская дурь превращается в расчетливый садизм, а пострадавшие оказываются в Больничном крыле — в отличие от Мальсибера и Эйвери, которые за этой чертой практически жили. Да, Мародеры могли раздуть кому-нибудь голову, или подменить всю еду на слизеринском столе на трансфигурированную из флоббер-червей, а потом покатываться со смеху, когда пироги и отбивные начинали превращаться обратно прямо в тарелках у младшекурсников…

…или, услужливо подсказала память, подвесить твоего бывшего друга вверх тормашками на потеху толпе, угрожая снять с него подштанники. Откуда ты знаешь, а вдруг они опять задумали что-то похожее? Издевательства есть издевательства, и неважно, оставляют они шрамы или нет. Уж тебе ли не знать, как больно могут ранить слова…

Сердце дрогнуло, пропустило удар — больше года уже прошло, а оно, глупое, все никак не смирится. Невольно Лили покосилась на четвертую парту в соседнем ряду и знакомую фигуру за ней… Школьная мантия туго обтягивает плечи, спина сгорблена — он так низко склонился над котлом, будто хотел нырнуть туда с головой. А рядом — внутри гадюкой заворочалась неприязнь… рядом с ним сидела Абигайль Блишвик. Внешность ангела, повадки течной кошки и мозги недоразвитой амебы — слить в одно тело, размешать по часовой, сдержать рвотные позывы. Слизеринка, конечно же. И — Лили сглотнула — чистокровная. Не то что она, дочь простых магглов. Грязнокровка, как любезно напомнил Северус все в тот же злосчастный день год с лишним назад.

Его соседка картинно убрала за ухо локон, что-то спросила — он развернулся к ней всем корпусом, наклонил голову, и воображение само дорисовало, как он кладет руку на парту и пальцем выводит на крышке узоры, и слишком длинные волосы падают ему на лоб, а он так увлекается объяснениями, что ничего не замечает. В такие минуты его лицо смягчалось, в глазах загорался огонек — он шутил, что мало кто способен оценить красоту булькающего котла (и мозгов, вскипающих от твоих рассуждений, подхватывала она), и…

"Нет. Хватит травить душу, — стиснув зубы, приказала себе Лили. — Наплюй и забудь. И не смотри на этого… апологета чистокровности. Тоже мне, радетель выискался — за примат чистоты крови над чистотой подштанников".

И все равно