— Не ветер, — прошептал я, чувствуя, как новая волна леденящего страха сковывает меня. Слабость накатила снова, заставляя дрожать колени. Я прислонился к стене, чтобы не упасть.

Рыжебородый тем временем обыскал скрученного убийцу, грубо дергая за одежду.

— Ничего, княжич. Ни знака, ни грамоты. Пуст как бочка. — Он плюнул. — Мертвая ветвь. Отправить в яму до рассвета?

Я кивнул, не в силах говорить. Глаза мои были прикованы к кинжалу, который молодой стражник держал в руках. Он поднес его ближе к свече. Лезвие было коротким, изогнутым, как клык. И на темной костяной рукояти… Змей. Вырезанный с мастерством, обвивающий рукоять. Не просто узор. Символ. Чужой, непривычный взгляду. Не славянский. Совсем не славянский.

— Дайте… — прохрипел я.

Стражник протянул кинжал. Я взял его. Холодный, тяжелый, с зловещей гравировкой.

Рыжебородый тем временем волоком потащил убийцу из горницы. Тот не сопротивлялся, только глухо стонал. Молодой стражник остался, беспокойно переминаясь с ноги на ногу.

— Княжич… мы… мы на посту были! Клянусь! Как он прошел — не ведаю! По всем углам проверю, головы поотрываю! — Он был искренне напуган и зол.

Я не отвечал. Смотрел на кинжал с змеей. На дверь, куда увели наемника. На окно, где мелькнула тень. В ушах еще звенело от крика, в мышцах горел адреналин, смешанный с ужасной слабостью. Но сквозь весь этот хаос пробивалась одна мысль. Холодная, четкая, как тот ледяной голос в первый день.

— Один готов, — пробормотал я так тихо, что только сам услышал. Пальцы сжали холодную рукоять змеиного кинжала до побеления костяшек. — Но кто следующий? И чью волю выполняла эта… змея?

Молодой стражник смотрел на меня широко раскрытыми глазами, полными ужаса и внезапно вспыхнувшего уважения. В его взгляде читалось: Он пока слаб телом… но духом силён…

Я же чувствовал только ледяную пустоту вызова. Игра продолжалась. И ставки только выросли.

Глава 3

Адреналин выветрился, оставив после себя жалкую дрожь в коленях и пустоту в желудке. Я сидел на краю скрипучей кровати, сжимая в руках тот проклятый змеиный кинжал. Его холодная рукоять, казалось, высасывала последние крохи тепла из моих пальцев. Убийца сидел где-то внизу, в холодной яме. Стража, удвоив караулы, топала за дверью. А я… я чувствовал себя как перезагрузившийся комп, который завис на этапе BIOS. Тело, едва оправившееся от яда, после ночной встряски снова кричало о капитуляции. Каждая мышца ныла, голова гудела, а в груди сидела ледяная глыба страха. Нож в ночи. Наблюдатель. Змея на рукояти… Кто следующий? И когда придёт по мою душеньку?

— Княжич? — Тихо, словно боясь спугнуть, просунулась в дверь Дуняша. Глаза у нее были огромные, полные слез и ужаса. Она несла деревянную миску с парящим бульоном. — Мавра велела… Кушайте, свет. Для сил…

Я лишь мотнул головой. Даже запах еды вызывал тошноту. Страх и слабость закупорили горло.

— Не могу, Дуня. Отставь.

— Но как же? Вы же еле держитесь! После такого ужаса… — Голос ее дрожал. — Это все тот проклятый Ярополк! Или… или те, кто с кинжалом чужим пришли? Чужаки значит? Кто они, свет? Кто для нас хочет смерти?

— Не знаю, — честно ответил я, глядя на зловещий узор на рукояти. — Но узнаю. Обязательно узнаю.

Дверь отворилась шире. На пороге возникла Мавра. Ее лицо было каменным, но в глазах, острых и не упускающих ни одной детали, горел холодный огонь. Она окинула меня взглядом — от бледного лица до дрожащих рук, сжимающих кинжал.

— Отставить причитания, Дуняша, — сухо сказала она. — Бульон на стол. И ступай. Княжичу нужен покой.

— Но, Мавра…

— Ступай! — Голос старшей служанки не повысился, но в нем прозвучала такая сталь, что Дуняша аж подпрыгнула и, бросив на меня еще один жалостливый взгляд, юркнула прочь.

Мавра вошла, закрыла дверь с мягким, но отчетливым щелчком и подошла ко мне. Ее взгляд упал на кинжал.

— Лезвие, — пробормотала она, прищурившись. — Не наше. Южное. Или восточное. Змея… знак недобрый. Не к добру это, княжич. Не к добру.

— Очевидно, — я попытался усмехнуться, но получился лишь болезненный оскал. — Они не остановятся, Мавра. Первый промах — не повод отступать. Наоборот.

Она кивнула, медленно, словно взвешивая каждое слово.

— Тело ваше, свет… Яд, хоть и не добил, но точит изнутри. Как ржавчина. Слабость эта… Она может убить вернее кинжала. Особенно теперь, когда враги знают, что вы начеку.

Я стиснул зубы. Она была права. Я едва устоял против одного наемника. Что я смогу сделать против заговора? Бросить ещё один подсвечник? Орать?

— Что ты предлагаешь? — спросил я, глядя ей в глаза. — Больше твоих отваров? Они лишь снимают боль, но не лечат.

Мавра не ответила сразу. Она повернулась к окну, к узкой щели в бычьем пузыре, за которой клубилась предрассветная мгла Черного Леса.

— Есть… одна, — начала она медленно, словно выговаривая каждое слово против своей воли. — Живет на опушке, у Старого Камня. Люди шепчутся… называют Ведуньей. Мареной звать. Говорят, руки у нее золотые. И травы знает, что любое зелье перешибешь. И… иное.

«Ведьма». Слово повисло в воздухе, тяжелое, как свинец. В рациональном мозгу Артёма Соколова оно вызвало только скепсис. Бабка-травница, пользующаяся суевериями. Но в мире, где я очнулся в теле отравленного княжича после «смерти» в серверной… где слышал ледяные голоса в голове… где дрался за жизнь с тенью, вооруженной змеиным кинжалом… рациональность начинала сдавать позиции.

— И ты думаешь, она… Марена… сможет помочь? Вывести остатки яда?

— Говорят, может, — Мавра не обернулась. — Но цена у нее бывает… странная. И доверия требует полного. Без него — ни ногой. Опасная она, княжич. Как змея под камнем. Греет бока на солнышке, а укусит — не опомнишься.

Доверие. Полное доверие. В моей ситуации это звучало как приговор. Но что оставалось? Ждать следующего удара, будучи полуживым инвалидом?

— Приведи ее, — сказал я тихо, но твердо. — Сегодня. Сейчас, если можно.

Мавра обернулась. В ее глазах мелькнуло что-то неуловимое — тревога? Предостережение? Она молча кивнула.

* * *

Она пришла с рассветом. Не стучалась. Не просилась. Просто… появилась в дверях моей горницы, словно сгустившаяся тень. Мавра стояла за ней, бледная, сжав губы, избегая моего взгляда. Дуняша, выглянув из-за ее спины, ахнула и прижала руку