похожими на жидкую грязь, и уговаривали спать. Каждый глоток давался с трудом, каждое движение отзывалось болью в костях и мутило. Яд, гад, высасывал последние соки из этого мощного тела Яромира.

Сейчас ночь. Глубокая, чернильная. Я лежал на спине в своей, как оказалось, «роскошной» горнице. Роскошь — это высокий потолок, темный от копоти, резная кровать, которая скрипела при каждом моем вздохе. Да тяжелые ткани на стенах, не дающие тепла. На столе угасал огарок свечи, отбрасывая пляшущие, пугающие тени. Окна — узкие щели, затянутые бычьим пузырем — пропускали только лунный тусклый свет и вой ветра. Черный Лес за стенами жил своей, чуждой мне жизнью.

— Черт… — прошипел я сквозь зубы, пытаясь повернуться на бок. Казалось, кто-то невидимый вколотил свинец в каждую конечность. Голова гудела эхом от дневных разговоров с Маврой. Князь Ярополк. Брат. Зависть. Черный Лес. Удел. Отравление на пиру. Круг замкнулся. Я был мишенью в игре, правила которой едва начал понимать. И тело… это проклятое тело! Оно было хуже любого старого компа — лагало, перегревалось и постоянно грозилось лечь намертво. Каждый шаг по горнице днем превращался в марафон, каждое слово приходилось выжимать из себя. Настоящий хардкорный режим.

Ветер завыл сильнее, ударив в ставни. Я вздрогнул. Нервы были натянуты до предела. Каждый шорох за дверью казался шагом убийцы. «Паранойя, Артём? Или здравый смысл, Яромир?» — пронеслось в голове. Если старший брат уже попытался убрать меня раз, почему бы не попробовать снова? Особенно если слухи о моей слабости расползлись.

— Дуняша? — позвал я шепотом. Тишина. — Мавра?

Никто не отозвался. Видимо, ушли отдыхать, посчитав, что их полуживой княжич благополучно уснул. Или… Или их специально отвели?

Холодный пот выступил на лбу, не от жара, а от беспомощной ярости. Вот он я — Яромир Игоревич, наследник удела, запертый в своей «крепости», слабый как котенок, и чертовски напуганный. Я зажмурился, пытаясь вспомнить ощущение силы, контроля. Код, который компилируется с первого раза. Четкий гул серверов. Холодную гладь монитора… Но вместо этого — только скрип кровати и гул в ушах.

И тут…

Тишина стала другой. Вой ветра не стих. Но появилось что-то еще. Едва уловимое. Как скрежет… Нет, шарканье. Совсем близко. Не за дверью. В горнице.

Ледяная волна страха ударила по спине. Я замер, не дыша. Медленно, с невероятным усилием, приподнял веки.

Тень. У стены. Густая, бесформенная, но… движущаяся. Отделившаяся от других теней. Она скользила бесшумно, как призрак, по направлению к кровати. В тусклом свете догорающей свечи что-то блеснуло у нее в руке. Короткое, узкое, зловеще отражающее огонек. Кинжал.

Адреналин ударил в виски с такой силой, что мир на миг поплыл. Потом — резкая, почти болезненная ясность. Как в тот момент в игре, когда понимаешь, что сейчас тебя убьет босс, если не среагируешь сейчас же.

Мозг Артёма Соколова, загнанный в угол, вырубил панику и включил холодный, безумный расчет. Оружие. Нужно оружие. Любое. Сейчас!

Мои крепкие руки рванулись не в сторону двери, не под подушку (где ничего не было), а к тяжелому медному подсвечнику на приступке у кровати. Тот самый, что чуть не опрокинула днем Дуняша. Мои пальцы, дрожащие и влажные от пота, сжали холодный металл. Вес! Он был удивительно тяжелым для ослабленного ядом тела. Но это было хоть что-то.

Тень замерла в двух шагах. Она поняла, что я проснулся. Мгновение нерешительности — и она рванулась вперед, с кинжалом нацеленным мне в грудь. Движение было быстрым, резким. Профессиональным.

— СТРАЖА! — заорал я что есть мочи. Голос сорвался в хрип, но сила крика была отчаянием загнанного зверя. — ИЗМЕНА! К НАМ!

В тот же миг я не стал ждать удара. Не стал отползать — сил не было. Я сделал то, что диктовал инстинкт выживания, подсказанный сотнями виртуальных смертей: атаковал то, что ближе всего к земле и что сложнее всего защитить. Я свильнул всем телом в сторону, избегая прямого удара, и изо всех своих жалких сил врезал подсвечником в колени нападавшего!

Тык! Тупой, костный звук. Негромкий, но ужасающий. Послышался сдавленный стон, больше похожий на шипение. Фигура в плаще рухнула вперед, споткнувшись о край моей кровати. Кинжал со звоном выпал из руки и упал на ковер.

Я откатился к стене, дико дыша, сжимая подсвечник так, что пальцы онемели. Сердце колотилось так, что казалось, вот-вот выпрыгнет. Ноги подкашивались от адреналина и слабости. Убийца зашевелился на полу, пытаясь подняться, хватаясь за травмированное колено. Его капюшон свалился, но в полумраке я не разглядел лица — только темные, полные ненависти глаза.

— Держите его! Охрана! — хрипел я, не отрывая взгляда от лежащего. — Живым! Живым взять!

За дверью грянул гром. Вернее, грохот сапог по деревянным ступеням и гул возбужденных голосов. Дверь с треском распахнулась, едва не сорвавшись с петель. В горницу ворвались двое стражников в кольчугах, с топорами наперевес. Их лица, красные от спешки и сна, были искажены яростью.

— Княжич! — рявкнул первый, здоровенный детина с рыжей бородой. Он мгновенно оценил обстановку: я, прижавшийся к стене с подсвечником, и фигура в черном на полу, корчащаяся от боли. — Гад! Держи его!

Стражи набросились на убийцу, как псы на дичь. Послышались тяжелые удары, сдавленный крик, звон железа. Они скрутили его за считанные секунды, прижав лицом к полу, вывернув руки за спину. Второй стражник, помоложе, с перекошенным от гнева лицом, подхватил упавший кинжал.

— Целы ли вы, княжич? — зарычал рыжебородый, не отпуская добычу. Его глаза метали молнии. — Клянусь Перуном, мы этого гада…

Я не слушал. Мой взгляд скользнул мимо драки, мимо скрученного убийцы, к узкому оконцу. Туда, где лунный свет падал на подоконник косым серебристым лучом. И я увидел. На миг, всего на миг. Тень. Человеческую тень. Она мелькнула за мутным пузырем окна, резко дернулась и исчезла в темноте. Как будто кто-то стоял снаружи, наблюдал… и, поняв, что покушение провалено, бросился бежать.

— За окном! — выдохнул я, указывая дрожащей рукой. — Там… кто-то был! Смотрите!

Рыжебородый стражник резко поднял голову. Молодой рванулся к окну, распахнул ставню. Холодный ночной воздух ворвался в горницу. Он высунулся наружу, огляделся.

— Темнота, княжич! Никого! — доложил он, разочарованно. — Может, ветер шевельнул что?

Но я видел. Это была не тень от дерева. Это был человек. Высокий, судя по силуэту. И он сбежал. Значит, убийца был не один. Значит, это не просто месть озлобленного холопа.