и — там нет ничего сверх того, что я вам показываю. Неужели вы думаете, что если бы там действительно что-то присутствовало, мы бы этого не заметили?

— То есть гибель цивилизации вас не смущает? — спросил Скрипач.

— Цивилизации рождаются и гибнут, это естественный процесс, — когни вздохнул. — И, как любым другим живым существам, им уготованы разные истории. Кто-то живёт до глубокой старости, кто-то находит свою судьбу во цвете лет, а кто-то умирает подростком, но, — он покосился на свою лютню, — с этим ничего нельзя поделать.

— Вам нельзя, — поправил Скрипач. — Другим иногда можно.

— Другие пытаются, — согласился Бард. — Но далеко не всегда успешно.

— Это верно, — покивал Ит. — Вы правы. Однако давайте попробуем вернуться к теме. Может быть, вы всё-таки рискнёте и пропустите нас? Мы дадим любые гарантии, которые вы потребуете, мы обязуемся ни во что не вмешиваться, собственно, мы не обладаем способностями, чтобы это сделать.

— У вас довольно высокая толерантность к Сети, — заметил Бард. — И вы меня сейчас обманываете. Не спорьте, я вижу.

— Обманываю? — удивился Ит. — Но в чём?

— Невмешательство невозможно, — ответил Бард. — Само ваше присутствие на планете уже вмешательство, и вы это отлично осознаёте.

— Мир всё равно погибнет, — напомнила Бао. — Вы же сами сказали, что на планету упадёт луна. Ну и какая будет разница, вмешаемся мы, или нет, в этом случае?

— Я не говорил, что она упадёт, — Бард укоризненно покачал головой. — Сценарий катастрофы другой. Орбиты малой и большой лун находятся в опасной близости, и малая луна будет поглощена большой. В результате произойдет планетарная катастрофа, потому что, во-первых, обломки малой луны войдут в атмосферу, и, во-вторых, приливные волны…

— Это понятно, но Баоху в данном случае права в том, что наше присутствие в этом мире точно не сумеет никому навредить, — сказал Ит решительно. — Я предлагаю поступить следующим образом. Вы вернетесь на станцию, посовещаетесь с коллегами, пообщаетесь с Сэфес, если это нужно, и только после этого дадите ответ. Подождите, я ещё не закончил. Мы общались с Контролем неоднократно, и понимаем, что вы не хотите в нашем присутствии входить в сетевой режим, потому что это не позволяют вам делать правила хорошего тона. Мы тоже не хотим вас смущать, для нас подобное поведение будет выглядеть бестактно и некорректно. Вас устроит моё предложение?

— Пожалуй, да, — кивнул Бард. — Сейчас вы правы, и я с вами согласен.

— В таком случае, мы будем ждать вашего ответа, — спокойно произнес Ит. — И вы нас очень обяжете, если дадите ответ в течение суток по корабельному времени.

— Хорошо, — Бард встал, лютня засветилась. — В таком случае, ожидайте. До встречи.

Он едва уловимым движением коснулся струн, и тут же исчез, а в каюте после его исчезновения остался звук — тень, едва уловимая, объёмного минорного аккорда. Он, наверное, действительно очень хорошо играет, подумалось Иту в этот момент. Жаль, в этот раз послушать не получится. Мы почти перестали слушать музыку, а жаль. Нам не хватает музыки. Очень не хватает музыки…

* * *

— Почему вы не сказали ему про Тлен? — первым делом спросила Бао, когда Авис сказала о том, что защита активирована. — И вообще, мне показалось, или они ничего не знают о Тлене?

— Они не знают, — кивнул Ит. — Ты права. Тебе не кажется. А не сказал… сейчас объясню. Понимаешь ли, Контроль в том виде, в котором он существует в данный момент, является консервативной и при этом ещё и зависимой структурой. После некоторых действий Торка, о которых я тебе как-нибудь расскажу, Контроль попал под сильное влияние Официальной службы, и это ему на пользу не пошло. Долгая, грустная, и грязная история. Не хочу говорить про это сейчас, но и Бардам, и Сэфес теперь приходится очень непросто. Да, прошло немало лет, и мне лично хочется верить, что ситуация хоть немного нормализовалась, но… я не хочу рисковать, Бао.

— Думаешь, они бы не поверили? — спросила Элин.

— В лучшем случае — да, как это произошло при обсуждении существования скрытого сиура, — Ит вздохнул. — В худшем — они бы поверили.

— В худшем? — переспросила Элин. Ит кивнул.

— Да, в худшем, — подтвердил он. — Сейчас они не видят эту структуру, и, как мне кажется, по этой причине структура не реагирует на них. Но мне даже страшно представить себе, что может начаться, если сигнатура каким-то образом осознает, что она раскрыта, и что на неё пытаются воздействовать.

— Ого, — только и сказала Баоху. — Про это я не подумала.

— И я, — тут же добавила Элин.

— Я тоже, — Скрипач покачал головой. — А ведь ты прав, Итище. Всё верно. Если во всё это попробует вмешаться Контроль, а он запросто может попробовать, добром всё точно не кончится. Мы с тобой уже видели, что произошло с Лийгой, и её семьёй.

— С ними произошло страшное, но, рыжий, они не знали ни о Стрелке, ни о Тлене, ни об «Азбуке». А теперь вспомни, какое решение приняла Лийга, когда «Азбука» попала к ней в руки, — Ит отвернулся. — Я только теперь стал понимать, почему она так поступила, и почему Дана согласилась тогда с ней. Лийга, знающая о происходящем, выстроила свой прогноз, и поняла, что для всех будет безопаснее, если она сгинет в безвременье, но не откроет никому в той части Сферы то, что узнала. Она всегда была скрытной, Лийга. Скрытной, и очень умной. Гораздо умнее, чем мы с тобой, вместе взятые.

— Ты думаешь, она поняла, что может появиться Тлен? — спросил Скрипач с сомнением в голосе.

— Что-то она точно поняла, — Ит вздохнул. — Но нам говорить не стала. Она была старой, и отлично умела молчать.

— Я бы не хотела такого, — вдруг сказала Элин. — Как бы я не хотела такого…

— Чего именно? — не понял Скрипач.

— Чтобы вы потом и обо мне вспоминали… так же, как о ней, — на лице Элин появилось странное выражение — смесь обреченности, смятения, и удивления. — Я только сейчас стала осознавать… сколько же вы уже прошли, и скольких вы можете вспомнить —