Скрипача или Бао, иногда одна — в первую очередь она, конечно, хотела разыскать зивов, но поиски её успехом не увенчались. Атлант, по словам Баоху, здесь тоже не было.

— Ни тех, ни других, — говорила Элин. — Да что же это за мир такой? Мы есть практически повсюду, но тут — никого. Удивительно.

— И наших тоже нет, — подтверждала Бао. — Мы гуляли по округе, я проверила сотню муравейников, так вот, они исключительно местные, без намека на присутствие моих соотечественников.

Местность вокруг Контортуса оказалась весьма приятной — небольшие поселки, лесочки, чистые и ухоженные; поля, засаженные картофелем и разнообразными злаками, удивительно хорошие мощёные дороги, по которым ездили электромобили и повозки, запряженные лошадьми. Климат в этом районе был весьма богат на дожди, поэтому в предместьях тоже была реализована весьма обширная система водоотведения. Дороги были подняты высоко, при них имелись сточные канавы, облицованные камнем, в поселках с водой тоже знали, что делать, и даже после сильного дождя на дорогах очень быстро не оставалось ни одной лужи.

— Ловко они тут всё устроили, — сказала как-то Бао, когда они с Элин вернулись с очередной прогулки. — Элин, этот храм, который мы видели, ну, посвященный, кажется, Отцу Юстуму, он вообще как замок со рвом выглядит.

— Да, согласна, — ответила Элин. — Тут всё до крайности любопытно. А вода… Бао, у меня странное чувство, что вода в данном случае — словно бы тень Дории и океана Тингла. В «Азбуке» сёстры были очень близки, и здесь, кажется, то же самое. Тория является тенью Дории, и наоборот.

— Но на Тингле нет войн, — возразила Баоху.

— Или мы их не видим, — заметила Элин. — На Тингле есть противостояние зивов и людей, скрытое, тайное, но всё-таки есть. Так что я не была бы на твоём месте столь категорична в суждениях.

— Вот даже как, — протянула Бао. — Ну, да, наверное. Вообще, честно говоря, мне бы не хотелось, чтобы в этот мир пришёл Тлен, — сказала она с грустью. — Я раньше не думала об этом, но теперь… как бы сказать правильно…

— Тебе их всех стало жалко, — вздохнула Элин. — Поверь, мне тоже. Очень надеюсь, что в этот раз мы сумеем хотя бы предупредить. Но… после слов Бардов о лунах я не уверена в том, что это так уж необходимо.

* * *

Прошёл ещё один большой месяц, и по его окончании все были вынуждены признать, что в данный момент ситуация тупиковая. Да, им удалось натурализоваться, но дальнейших подвижек пока что происходило. Подождём, сказал Скрипач, не думаю, что есть смысл торопиться. Мы шли сюда три года, готовились несколько месяцев, и сейчас нет смысла пороть горячку. Потихонечку, полегонечку, начнём разбираться, изучать специфику на месте, глядишь, что-то и обнаружим.

— На Тигнле всё получилось просто. Даже, я бы сказал, пугающе просто, — заметил как-то Ит. — А здесь всё иначе. Мне кажется, мы находимся в стартовой точке процесса, поэтому давайте наблюдать, и не делать поспешных выводов. Все согласны?

— Согласны, конечно, тем более что другого выхода всё равно нет, и пока что не предвидится, — покивала Элин. — Ит, как думаешь, долго нам ещё придется ждать?

— Не знаю, — ответил тогда Ит. — Мне кажется, что не очень.

Про «не очень» Ит оказался прав, вот только дождались они вовсе не того, о чём думали.

Глава 3

Происшествие на утесе

3

Происшествие на утёсе

— Ит, вы нас очень обяжете, если съездите, — Эмилия взяла со стола остро отточенный карандаш, и двумя линиями подчеркнула несколько строк. Полоска ленты телетайпа была широкая, поэтому линии у Эмилии получились длинные и не очень ровные. — На сенсацию этот материал, конечно, не потянет, но в раздел о происшествиях встанет вполне уверенно. У нас, как вам известно, этот раздел пребывает в плачевном состоянии. Поэтому…

— Я согласен, — кивнул Ит, но Эмилия его не расслышала. То ли из-за ушек своей модной шляпки, то ли потому что была излишне занята в этот момент своими размышлениями.

— Поэтому я считаю, что раздел надо немного оживить, — продолжила, как ни в чём ни бывало, Эмилия. — И пишите активнее, красочнее. Ваша последняя статья получилось очень уж сухая. Ну что это за заголовок такой? «Керси Гауст вырастил одну из красивейших орхидей в Контортусе», — Эмилия поморщилась. — Где динамичность? Где стиль? «Сенсация в мире орхидей. Цветок Керси Гауста может претендовать на звание лучшей орхидеи мира»! — воскликнула она. — Понимаете? Вы не в аптеке, Ит! Яркость! Напор! Удивление! Как вы там работали вообще, в вашем этом Никине?

— Нормально работал, — пожал плечами Ит. — Хорошо, я выполню ваше пожелание, Эмилия. Постараюсь сделать материал достаточно ярким.

— Действительно, постарайтесь, — покивала Эмилия. — Вы меня очень обяжете.

Эмилия была уже пожилая, но на редкость бойкая и деловитая. В прошлом она сама служила журналисткой в подобном издании, потом удачно вышла замуж, и муж подарил жене эту газетёнку — пусть развлекается. Нынче уже вдовая Эмилия продолжала развлекаться, умудряясь получать от своей газеты пусть небольшую, но всё-таки прибыль, причём стабильно. Ит, равно как и другие сотрудники «Мнения», знал, что Эмилия примеряется к радио, но пока что не рискует, слишком уж накладно. Нужна частота, а это недешево, нужен концепт, нужны дикторы, договоренности с музыкантами, нужна студия, потому что какая же радиостанция без музыки? В общем, нужно много всего, и Эмилия осторожничает. Но — всё может быть. Да, Эмилия разменяла шестой десяток, но старухой она себя не считает, резва, бодра, модно одевается — вот и сейчас на ней новый костюм лавандового цвета, причём брючный, а это вполне себе вызов — и активничать она будет ещё минимум полтора десятка лет, если не больше. Она из семьи долгожителей, это тоже все знали.

— Видите ли, Ит, я, в отличие от вас, имею чутьё, имею вкус, и понимаю публику, — продолжала выговаривать Иту Эмилия. — Вы хорошо пишете, у вас более чем приличная стилистика, бойкий слог, но… не хватает перца. Вы работаете слишком сухо, приземлено, без фантазии. Словно чего-то боитесь. Опасаетесь сделать ошибку, верно?

— Не без того, — кивнул Ит.

— Это плохо! Отбросьте страх, освободитесь от него, — посоветовала Эмилия. — Свободнее!