— Соблюдайте осторожность, — спокойно ответил расследователь. — Не ходите на берег поодиночке, и не пускайте сюда детей. По крайней мере, пока. Поставьте на смотровых площадках посты, в дневное время, если хотите. И обязательно сделайте для туристов предупредительные таблички с надписями о том, что возможно нападение птиц. Так же я бы рекомендовал носить с собой крепкие зонтики. Они могут немного помочь от атаки сверху. Конечно, птицы пробьют ткань, но даже несколько минут могут помочь успеть добежать до любого укрытия.

— А может, укрытия построить? — спросил кто-то.

— Если изыщите средства, можно, — кивнул расследователь.

— А государство на это деньги даст? — спросил ещё кто-то.

— Не думаю. Пока, вероятно, не стоит начинать строительство. Сперва нужно разобраться в причинах нападения. Возможно, если задача будет решена успешно, никакие укрытия вам не понадобятся, — сказал расследователь, и отвернулся, давая понять, что разговор окончен.

— Кто это такой? — спросил тихонько Ит у стоявшей рядом пожилой женщины.

— Господин Дрейк Салус, старший расследователь, из города приехал, — так же тихо ответила женщина. — А вы сами-то кто будете?

— Я из газеты «Мнение Эмилии», журналист, — ответил Ит. — Шеф нас послала, чтобы мы статью написали про птиц и убийство. Может, расскажете мне, что произошло?

— А про меня напишут в газете? — с интересом спросила женщина.

— Если вы не против, я могу попробовать упомянуть ваше имя, — кивнул Ит. — Скорее всего, Эмилия не станет возражать.

— И мне можно будет получить экземпляр газеты? — у женщины загорелись глаза.

— Думаю, да, — ответил Ит. — Когда статья выйдет, я привезу вам номер.

— А фото?..

— Ох. Ладно, давайте с фото, — Ит вытащил из сумки камеру. — Так… Встаньте вон туда, чтобы было видно шнуры. И сделайте трагическое лицо. Сумеете?

— Так? — спросила женщина.

— Ммм… не настолько трагическое. Хотя, вероятно, можно и так, — Ит отошел на несколько шагов, поднял камеру. — Замрите. Всё, снято. А теперь давайте побеседуем. Как вас зовут?

— Мирта Сой, — ответила женщина.

— Уважаемая Мирта, расскажите, что произошло? — Ит убрал камеру, вытащил блокнот, и приготовился записывать. — Как вы узнали о происшествии?

— Да как все узнала, — пожала плечами Мирта. — Утро было, рань ранняя, я вышла двор подмести, после дождя, а тут Маира как завизжит! На пол деревни, во как. Я веник бросила, выбежала за ограду, гляжу, а люди все бегут куда-то. Ну и я побежала, уж как могла. Гляжу, на берег вроде бежим. А там… светлый Юстус, там небо аж почернелое было от птиц, прямо как дым вились, и всё на одном месте. Летали они странно. Все одновременно, то вверх, то вниз. Как молотком кто-то бил. Вверх-вниз, вверх-вниз, вверх-вниз…

— Спасибо, я понял, — кивнул Ит. — И что было дальше?

— Мужчины не поняли сперва, что такое, а тут Маира добежала, и как давай орать — Копус там, Копус там, под птицами, то есть. Ну, они туда. А там…

Мирта закрыла рот рукой, потом, подумав, сообразила, что так говорить не получится, убрала руку, и продолжила.

— А там, значит, Копус лежит. Ну, когда птицы улетели, мы увидели. В мясо просто заклевали. До костей. Одежды на нём не осталось, а ведь Маира говорила, что он в штанах новых вышел, в сапогах, и в куртке. Не было там ни штанов, ни сапог, вообще ничего. Кости и мясо. Сожрали. Где это видано, чтобы человека так чайки жрали, а?

— Нигде, — согласился Ит. — Вообще нигде такое не видано. И что же?

— Ну как это — что? — удивилась Мирта. — Закрыли его, часть людей сторожить осталась, а другие в деревню побежали, чтобы в город телефонировать о том, что стряслось. Господин Салус ещё вчера приехали, так и ходят тут второй день уже. Ночевать, правда, он домой вроде как уезжал, но сегодня вон, вернулся.

Расследователь здесь проводит вторые сутки? Ит удивился ещё больше.

— А что случилось с телом бедного покойного Копуса? — спросил он.

— В город увезли, — Мирта тяжело вздохнула. — Маира похоронить его хотела, деревня склеп оплатила, всё как положено, а они не отдают. Говорят, нужно изучить повреждения. Чего-то там изучать-то, когда вместо мужика месиво получилось? — спросила она недоуменно. — Похоронить сегодня было нужно, по обычаю, на второй день, а не вышло.

— Вдова, вероятно, очень расстроена, — заметил Ит. — Вы общались с нею?

— Ну а как же. Мы с детства знакомые, всю жизнь тут бок о бок прожили, — заверила Мирта. — Расстроена она. Плакала вчера. Ей теперь одной хозяйство тянуть, говорила, что, наверное, придётся снова идти проситься на службу к этим противным Ганьи, без приработка она себя просто не прокормит.

— К кому? — не понял Ит.

— Да живут у нас тут неподалеку люди богатые, — объяснила Мирта. — Поместье у них здесь, на берегу, типа резиденция, что ли, или как это правильно называется? Большая семья, большой дом, службы всякие, машины, лошади. У них всегда работа какая-то есть, и местных они берут. Не в дом, конечно, а так, по двору, в гараже, на конюшне, в саду. Каково будет Маире на старости лет, подумать страшно. А что делать? Мы не в Ремуле живём, у нас, сами знаете, пенсионов никому не положено. Крутись, как умеешь, от рождения, и до могилы.

— Да, да, это так, — покивал Ит. — Ну, может, и у нас, как в Ремуле, придумают пенсионы когда-нибудь.

— Не надейтесь, — вздохнула Мирта. — Придумают они, как же. Вон, полюбуйтесь на господина Салуса. Думаете, ему есть дело до какой-то старухи, которая осталась одна, и без средств к существованию? Да конечно, ждите…

Ит понял, что Мирта собралась заняться любимым делом, а именно — порицанием власть предержащих, и решил, что разговор пора сворачивать. Не бывает людей, которых власти устраивали бы стопроцентно, даже в самых хороших условиях — не бывает. Ит вспомнил Окист, благословенный сытый Окист, на котором люди ругали социальный минимум, потому что считали, что бесплатно им должны давать ещё больше, чем можно получить, а получить на самом деле было можно ну очень многое. Нет, всё равно. То не так, и так не этак.