целиком занимали две стены заведения: шли по фасаду и с торца здания, откуда был устроен вход. Дверь тоже была стеклянной, и сейчас через неё было прекрасно видно небольшую парковку у стены соседнего дома. Большую часть времени она пустовала, заполняясь лишь к вечеру, когда свои машины там пристраивали вернувшиеся жильцы – но теперь прямо напротив двери в расчерченный на асфальте «карман» вкатился мотоцикл.

Мотор смолк. Массивная фигура, сидящая впереди, качнула шлемом – фигурка поменьше слезла с пассажирского сиденья, сняла шлем и оказалась девушкой с коротко остриженными серыми волосами. Девушка встряхнула головой, что-то сказала своему спутнику и, выслушав ответ, направилась к двери кофейни.

В звяканье колокольчика не было необходимости: Сергей и без того уже стоял за прилавком, разглядывая посетительницу, и невольно радуясь тому, что одна из привилегий бариста – глазеть без стеснения. Незнакомка окинула взглядом три столика с теснящимися вокруг них стульями, постеры на стенах с рекламными плакатами эпохи модерна, бра «под бронзу». Потом взглянула сквозь частый переплёт окна на улицу, словно оценивая качество освещения – и, наконец, равнодушно посмотрела на парня.

Горло у Серёги пересохло. Его опыт общения с противоположным полом ограничивался двумя подружками, да и было это общение очень непродолжительным. С первой он переспал на вечеринке, когда их группа в техникуме праздновала выпускной. На следующий день выяснилось, что у барышни имеется кавалер, а Сергей оказался просто способом мести из-за случившейся в паре ссоры. Вторая благосклонно принимала ухаживания и траты на неё, но в постели откровенно «терпела» парня. Спустя примерно полгода таких странных отношений Серёга сам закончил их, сразу после того, как подружка потребовала подарить ей на Новый год золотое кольцо ценой в три его месячные зарплаты.

Теперь парень отчаянно краснел и не мог выдавить из себя даже стандартное вежливое приветствие. Девушка поинтересовалась:

– Вы работаете?

– А?

– Работаете?

– А, да! Простите. Доброе утро. Что желаете?

– Латте, пожалуйста. С карамельным сиропом.

– Здесь или с собой?

– Здесь, – к удивлению Сергея, девушка прошла к ближайшему от стойки столику, выдвинула два стула, на один положила шлем, на второй села сама, вполоборота к стойке. Он принялся готовить кофе, искоса поглядывая на посетительницу, которая достала смартфон и теперь быстро пролистывала что-то на экране.

Девушка была одета в чёрную кожаную куртку и кожаные штаны, выгодно подчёркивавшие стройную фигуру. Из кармана куртки торчали перчатки, на ногах были высокие сапоги со шнуровкой. Молнию незнакомка расстегнула почти до конца, так что стал виден белый край то ли футболки, то ли маечки, чуть натянутой на груди.

– Они совсем оборзели! – донёсшийся от двери голос, чуть растягивавший гласные, едва не заставил задумавшегося Сергея выронить питчер с молоком. На пороге стоял хозяин мотоцикла: рослый плечистый молодой мужчина, явно постоянный клиент барбершопов: ухоженная бородка, маленькие усики, выбритые на висках полосы. Лицо мотоциклиста, в целом приятное, портила гримаса досады – он презрительно скривил губы и чуть прищурил глаза, разглядывая помещение кофейни.

– Не готово? – поинтересовалась девушка.

– Полчаса ещё. Кретины, – мотоциклист прошёл к стойке. – Давно открылись? – спросил он у Сергея.

– В апреле.

– А чего у вас тут всё под старьё? Тема такая?

– Ага. Тема, – парень взял металлическую палочку для суши – её на днях принесла Маша, посчитав это самым элегантным решением Серёгиной проблемы с латте-артом – и быстрыми движениями превратил след, оставленный влитым эспрессо на молочной пенке, в цветок.

– Ловко! – похвалил спутник девушки. Потом перевёл взгляд на рабочий стол и заметил чашку с черепом, над которой перед появлением посетителей упражнялся Серёга. – Э, а это что?

– Это просто тренировка.

– Прикольно. Мне сделаешь?

– Ещё пока не освоил до конца, – на губах Сергея появилась извиняющаяся улыбка.

– Да брось. Давай тогда тренировку!

– Так он уже подостывший…

– Да пофиг. Не холодный? Ну и давай, – мотоциклист направился к тому же столику, что и девушка, и уселся рядом с ней. Серёга пожал плечами, взял чашку с капучино, на котором составлял череп, высокий бокал с латте, и двинулся следом.

– Зацени! – клиент продемонстрировал спутнице рисунок. Потом сделал глоток кофе и одобрительно кивнул:

– Да ничё и не холодный.

Девушка при виде черепа поморщилась. Потом взглянула на свой бокал, секунду-две разглядывала цветок – и подняла глаза на бариста.

Сергей увидел, что глаза у неё тёмно-синие, как холодное северное море.

Глава 2. «Город, которого нет»

Понедельник тянулся медленно, и временами Сергей ловил себя на ощущении, что он будто наблюдает за происходящим – и за самим собой – со стороны. Мысли крутились вокруг девушки с серыми волосами, но мысли были безрадостными. Серёга прекрасно понимал, что такая, как она, ни за что не заинтересуется таким, как он. Ощущение поражения – а, может быть, сожаление о не сделанном – жгло где-то в груди, заставляя с горечью кривиться и хмуриться.

В общем-то парень привык и смирился с тем, что в отношениях с противоположным полом ему категорически не везёт. Он не умел быть спокойным и безмятежным, не умел с ходу заговаривать о каких-нибудь пустяках и болтать потом часами, при этом не говоря ничего существенного. Но самое главное: Сергей был уверен, что в нём есть какой-то незримый изъян, который девушки интуитивно чувствуют и старательно избегают. Однако что это за изъян, парень объяснить бы не смог.

Иногда ему казалось, что дело в очках. Печальная судьба очкариков, особенно тех, кто вынужден был носить оправу уже в младших классах, Серёгу коснулась в полной мере. Он знал двух-трёх ребят, которые, обзаведясь очками, вынуждены были кулаками доказывать обидчикам их неправоту, и это помогало – но сам Сергей так не умел, поэтому очки, появившиеся у него ещё в первом классе, принесли с собой ворох прозвищ и несколько лет насмешек.

Не добавляла уверенности и фигура. Парень, от природы высокий, вечно сутулился, будто стараясь казаться меньше ростом и неприметнее, и это уже вошло в привычку. Плечи поникли, силуэт постепенно превращался в подобие вопросительного знака, что, конечно, вовсе не красило Сергея, и придавало его облику чуть ли не кричащее ощущение неуверенности в себе.

Наконец, Серёга ничего не смыслил в мелочах, создающих завершённый образ любого человека, и невольно располагающих к нему окружающих. Он не разбирался в моде (и категорически не собирался исправлять этот недостаток): вся одежда Сергея была практичной, нередко поношенной, поскольку он зачастую предпочитал купить новую пачку карандашей, а не футболку. Вещи, конечно, были всегда выстираны и аккуратно выглажены – эту науку ему, ещё восьмилетнему мальчишке, преподала покойная бабушка, заверявшая, что