менять график работы, так что кофейня открывалась и закрывалась в те же часы, что и в будни.

– Знаешь, – вдруг заговорила Мария, – когда бабушка была жива, я как-то не задумывалась над тем, какие же вкусные у неё пирожки. Иногда даже нос воротила, представляешь? Вот дура. Каждый раз, когда я бывала у нее в гостях, бабушка давала мне с собой такой вот пакетик. Она жила на левом берегу, у железнодорожных мостов. Помню, в детстве мы часто ходили смотреть на проходящие поезда. Мне тогда казалось, что в них едут какие-то необыкновенные люди, которых ждут захватывающие приключения, далеко-далеко. До сих пор обожаю поезда и электрички. А вот пирожки… – девушка нервно повела рукой, будто не находя слов, чтобы выразить свою мысль.

– Бабушкины всегда вкуснее, – чуть улыбнулся Серёга, беря третий пирожок. Видя аппетит парня, Маша невольно улыбнулась в ответ:

– Конечно. Я те пакетики до сих пор вспоминаю, и до сих пор обидно, что некоторые из них я так и не съела. Какие-то раздавала подружкам в школе, какие-то скармливала дворовым собакам. Выбирала свои любимые, а остальные…

– А какие твои любимые?

– А ты какой съел?

– С капустой и с малиной.

– Тогда ты ещё не нашёл мои любимые, – девушка скорчила гримаску. – Но они тут тоже есть.

– Этот вроде бы с картошкой и луком?

– Да, должны быть. Но не они любимые.

Парень доел пирожок, тяжело и сыто вздохнул.

– Лопну, – пожаловался он. – Скажешь так?

– Не скажу. За обедом доешь, тогда и узнаешь. Вообще-то, это моя взятка тебе.

Сергей удивлённо поднял брови.

– В смысле?

– Можешь со мной поменяться на понедельник? Я знаю, что у тебя уже третий день работы сегодня, и очень-очень-очень извиняюсь. Но мне правда нужно.

Серёга пожал плечами:

– Ну, раз нужно. Что случилось-то?

– Сестра будет проездом в Городе. Хочу увидеться.

– У тебя есть сестра?

– Старшая. В столице живёт, но у неё командировка была на юг, на неделю. Закончила дела раньше, чем планировала, вчера позвонила – сказала, что может заехать. Я её уже три года не видела.

– Без проблем.

– Спасибо тебе огромное!

– С тебя ещё пакет пирожков.

– Без проблем, – улыбнулась Маша. Потом, подумав, добавила:

– Ладно. Не буду тебя мучить. Мои любимые – с фасолью. Бабушка их делала чаще всего, и тесто такое тоненькое-тоненькое, с румяной корочкой. У меня вон, видишь – толстые, как бегемоты.

– Бегемоты не толстые, – возразил Сергей. – И тесто отличное. Замечательные пирожки.

– Спасибо, – снова улыбнулась девушка. – А всё равно – бабушкины были лучше. И теперь их уже не попробуешь.

* * *

Мария хотела было взять на себя все хлопоты с уборкой кофейни после закрытия, но Серёга резонно возразил, что вдвоём они всё равно управятся быстрее, к тому же ему лично торопиться некуда. Сама Маша жила минутах в двадцати ходьбы от «Старого Города», рядом со стадионом.

Парень и сам не заметил, как вызвался проводить напарницу, и теперь они, не спеша, шагали по спящим улицам, беседуя обо всём подряд. Девушка рассказывала о своём детстве, родителях, старшей сестре, бабушке и дедушке, у которых в дошкольные годы они с сестрой проводили большую часть времени, поскольку папа с мамой постоянно были в разъездах и командировках.

Воскресный вечер уходил, перетекал в тихую и ясную ночь. Налетавший ветерок путался в молодой листве, принося откуда-то пьянящий аромат цветущей сирени. На улочке, которая вела к Машиному дому, не было ни души, и их собственные шаги разносились далеко вперёд и назад вдоль спящих домов, таяли в тёмных подворотнях.

Этот квартал в основном сохранил свою ещё довоенную застройку: трёх– и четырёхэтажные типовые дома, с большими угловыми террасами и маленькими балкончиками по фасаду, с отдельными элементами ар-деко, отделанные штукатуркой в пастельных тонах серого, зелёного, оранжевого. Сергею нравились такие дома: представлялось, как на террасах ставят самовар на накрытый накрахмаленной скатертью стол, как собирается за чаем большая семья, а по праздникам достают из-за стеклянных дверок буфета чудом уцелевший в годы Гражданской императорский фарфор.

– Пришли, – Маша указала рукой на проход во двор углового дома. – Спасибо ещё раз огромное!

– Да хватит тебе, – улыбнулся Серёга.

– И что проводил спасибо.

– Не стоит.

– Ещё как стоит, – усмехнулась девушка. Потом потянулась к парню, обняла его и, махнув на прощание рукой, скрылась в подворотне. Сергей постоял, прислушиваясь, а когда услышал щелчок закрывшейся двери подъезда – развернулся и пошёл обратно.

Глава 5. Одним дождливым утром

Дождь, начавшийся ночью, не прекратился и утром. Он повис над Городом мелкой моросью, и порой казалось, что капельки воды попросту застыли в воздухе, не двигаясь ни вверх, ни вниз. Поникли отяжелевшие ветви деревьев в садах частного сектора за монастырём, и сами цветы на них в тусклом свете пасмурного утра казались не белыми и розовыми, а скорее сероватыми.

Сергей, неожиданно для самого себя, проснулся около шести – и заснуть уже не смог. Промаявшись в постели с полчаса, он всё-таки решил вставать. В бумажном пакетике ещё оставались два Машиных пирожка, и пока закипал чайник, Серёга подошёл к балконной двери. За исчерченным водяными дорожками стеклом было видно безлюдный перекрёсток улиц внизу, а на перекрёстке, у края тротуара – грязного уличного пса, меланхолично смотревшего куда-то вправо, в сторону старой пожарной каланчи.

Парень нахмурился и отошёл от окна. Чайник щелчком возвестил, что вода закипела, но Сергей, оставив чашку с чаем на столе, снова направился к холодильнику. Среди нехитрых запасов из разряда «готовлю на скорую руку или ем всухомятку» нашлось несколько сарделек. Серёга взял две, поколебался, добавил к ним третью, накинул куртку, и как был – в домашнем спортивном трико и футболке – вышел из квартиры.

Пёс всё ещё сидел у края тротуара. На тихое пиликанье электронного замка лохматая морда медленно повернулась к парадной двери дома. В глазах зверя промелькнула настороженность: он слишком часто сталкивался с тем, что идущий прямо на собаку человек означал опасность, окрик, а иногда и боль. На всякий случай пёс поднялся и, продолжая наблюдать за чужаком, чуть отошёл в сторону.

– Не убегай, – спокойно позвал бродягу Сергей. Собачьи уши дёрнулись, вслушиваясь в звуки человеческого голоса. С лохматым уличным псом давно уже не говорили так, как сейчас говорил этот странный незнакомец.

Парень продемонстрировал сардельку, но пёс продолжал настороженно стоять, готовый в любую секунду пуститься наутёк. Серёга медленно положил сардельку на тротуарную плитку, на то место, где прежде сидел бродяга. Так же медленно добавил к первой вторую и третью. Пёс потянул носом манящий