виновен – и должен умолять, умолять, умолять Его помиловать и пощадить, сменить гнев на милость и не швырять тебя на расправу.

Тебя вроде бы спасли. Так декларируется. Но получить это спасение практически невозможно: оно есть – но не про нашу честь, оно только для избранных, к которым ты категорически не относишься. Есть каста святых – и погибающие грешники: даже помыслить не смей, чтоб перейти от вторых к первым, одна надежда на это – страшная гордыня.

Даже молитва «Господи, помилуй» вместо своего изначального значения: «Пожалей, утешь, исцели» обретает совсем иное: «Пощади, не добивай». Единственное, чего можно просить у Бога, – потерпеть тебя еще немного, не наносить тебе смертельный удар, которого ты по своим грехам от Него заслуживаешь.

Встреча с Богом становится бесконечной пыткой. Вина, страх, унижение, необходимость постоянно и безнадежно умолять – безнадежно, потому что никогда невозможно поставить точку и вздохнуть хоть с каким-то облегчением.

Рядом с Богом ты в постоянной опасности. С Ним нельзя успокоиться, выдохнуть и просто Ему порадоваться. Нельзя довериться: ведь довериться – значит раскрыться, показать, что у тебя внутри, а внутри у тебя такое, что точно Его оскорбит и разгневает. Все в тебе мерзко для Его взора, и о какой любви тут говорить – только шагни к Нему, и напорешься на острый шип Его отвержения. Разбирайся со своими проблемами самостоятельно: приползешь чистеньким – может, на тебя взглянут без особого отвращения.

Больно, плохо, внутри все кровит… но вместо любви – презрение, вместо принятия и помощи – осуждение, вместо утешения – бесконечное выискивание твоих вин. Вместо покоя и утешения, обещанного Христом тем, кто приходит к Нему (Мф. 11:28–29), – постоянное растравливание раны.

При таких раскладах и само спасение превращается в свою противоположность. Бог мучает и запугивает человека, а человек в свою очередь мучает Бога, распиная Его каждым своим грехом, и выхода из этого нет. Невозможно даже сказать: все, хватит, я выхожу из игры, убей меня или дай я сам умру – это оскорбит Бога еще сильнее. Ты вообще не можешь сделать ничего такого, что Его не оскорбляет. Но необходимость спасения толкает вас друг к другу, и вы связаны с Ним веревкой с шипами, колющей и раздирающей обоих.

Это какая-то страшная черная воронка, куда падаешь без надежды на… спасение?

Вечность, проведенная с таким Богом и в таких отношениях, право, не слишком отличается от ада.

Может быть, это и есть ад.

* * *

Но все это ложь.

Грязная сатанинская ложь. Грубая, сказала бы я – но нет, отнюдь не грубая. Весьма изобретательная, тонкая, как леска, которая опутывает душу, и невозможно дернуться, чтобы не израниться. Лжет не человек – лгут человеку, и противостоять этой лжи очень сложно.

Врагу безразлично, из чего плести свою сеть. Его не смущают цитаты из Писания и Предания. Он лжет о Боге, чтобы разлучить человека с Ним, чтобы не дать к Нему подойти, утешиться, довериться, полюбить.

Свести в ад, растоптать и уничтожить, да еще издевательски прикрываясь именем Христа, – воистину сатанинские игрища.

Но вся эта дьявольская мешанина из страха, унижения, вины, боли, переживаемого отвержения и ненависти Божьей не имеют никакого отношения к Спасителю. Не Он – источник этого зла.

И ошибиться, трагично и горько ошибиться и поверить врагу можно, только если в основе веры лежит не доверие Богу, не переживание Его любви, не знание того, зачем и почему Он пришел и отдал Себя на смерть, а мысли о своей греховности и наказании. Если первое, что ты услышал о Боге, развело вас по разные стороны баррикад. Если вместо того, чтобы услышать, что Он пришел помочь и спасти, что Он всегда с тобой и на твоей стороне, потому что любит тебя, – ты услышал о вашей вражде, о Его гневе и обиде.

Это первый шаг по ложному пути, который приведет не к Нему, а в прижизненный ад.

Христос в Своем отношении к человеку не просто «не такой» – Он совершенно, принципиально иной. Все в Нем противоречит этой чудовищной картине, и Он противостоит ей всецело, каждый миг и в каждой мелочи.

Нет такого греха, который погасил бы Его любовь. Нет такой вины, которая оттолкнула бы Его, мол, «не подходи, пока не исправишься». Нет такой раны, которой Он бы побрезговал вместо того, чтоб коснуться и исцелить.

Христос всегда на стороне грешника. Не на стороне греха, ни в коем случае – грех Ему ненавистен. Но ненавистен именно потому, что грех разрушает возлюбленную Им душу, которую Он желает спасти, соединив с Собой в вечности в радости и любви.

Он хочет и ждет нашего раскаяния и покаяния, но ради того, чтобы утешить и исцелить; и в нашем раскаянии и покаянии Он всегда рядом.

Не мы, а Он делает первый шаг, окликая нас, зовя раз за разом, пока внутри не изменится нечто, пока мы не повернемся на Его голос и не потянемся к Нему. Не сами одумались, очистились и пришли, а потому, что Он позвал, ожидая нас раньше, чем мы захотели к Нему.

Он пришел спасти нас не для того, чтобы загнать в страшную клетку из вины, боли и унижения. Он пришел спасти, в самом прямом смысле этого слова: вытащить из беды, помочь, а не добить и не утопить. Спасти – выхватить из огня, достать из ямы, сделать то, что мы сами для себя сделать не в состоянии.

Спасти Собой и для Себя, потому что мы Им любимы, мы Ему желанны.

Благость Христа не нуждается в «подсветке» адским огнем.

В Нем – лучшее, а не просто отмена худшего.

Враг или союзник?

В христианской проповеди, обращенной к «внешним», есть один удивительный прием. Тем более удивительный, что сталкиваются с ним люди, еще только заинтересовавшиеся, едва посмотревшие в сторону христианства.

«Бог твой враг, а ты враг Божий, – возвещает обращаемому такая «благая весть», – сдайся же Ему!»

Чаще такое встречается у протестантов. Но отзвуки этого подхода порой звучат и в православной проповеди и апологетике. Предложения «прекратить мятеж», «сложить оружие перед Богом» и прочая военная риторика – все про это, про отношения изначальной вражды.

Яркий пример такой риторики можно найти в проповеди известного протестантского апологета Уильяма Баркли:

«Нельзя забывать, что Иисус – Царь. Мы не можем встретиться с Ним на равных; мы всегда должны встречать Его в полной покорности. Великий английский адмирал Нельсон всегда обращался с побежденными врагами и противниками крайне доброжелательно и учтиво. После одной морской победы один разбитый адмирал был доставлен на флагманский корабль Нельсона, в его каюты. Зная учтивость Нельсона и желая выиграть на этом, захваченный адмирал направился к Нельсону, протянув руку, как для