class="p1">Но, проповедуя безжалостного Бога, грозясь адом и красуясь своей принципиальностью, сами они такого Бога не принимают, отвергают Его приговор и хотят для себя милости. Не желают Его справедливости, бегут от Него и прячутся, и – удивительное дело! – ищут кого-то доброго и милосердного, кто заступится, выпросит, вымолит им пощаду у этого жестокого Бога. Отвергая «добренького Иисуса», тут же цепляются за юбку «добренькой Богородицы».

Если это не лицемерие, то что?

В сухом остатке: враждебность, страх, отчуждение от Бога, порыв не к Нему, а от Него. «Спасение» видится в том, чтобы Он отошел подальше и тебя не трогал: «Оставь пока, оставь грешников, впредь они станут заботиться о своем спасении и спасутся!»

Но какой христианин в здравом рассудке станет желать, чтобы Бог его оставил?

Доброта Господа моего

Все эти «темные двойники» – уродливо искаженные, словно отраженные в кривом дьявольском зеркале лики – особенно отвратительны тем, что превращают в симулякр, в злую издевку самое прекрасное качество Христа.

Он добрый.

Да, Христос добрый.

Евангелие постоянно говорит об этом – и напрямую, и рисуя картины того, как тянутся к Нему люди. В Его доброте удивительное обаяние, почти неодолимая притягательность.

К Нему хотят прикоснуться (Мк. 3:9, Мф. 14:36, Мк. 10:13 – замучаешься перечислять!), народ при Нем «неотступно» (Лк. 19:48), а в буквальном переводе – попросту «висит на Нем», как дети на любимом и любящем отце. Такого не было еще никогда, ни с одним пророком.

– Коснись нас, дай коснуться Тебя! – и Он никому не отказывает. Уповать на Его милость может и нарушитель закона (Мк. 1:40, Лк. 8:43–48), и иноверка (Мф. 15:22–28), и оккупант (Мф. 8:5–13), и никто не уйдет от Него отверженным.

Евангелие не зря это подчеркивает.

Это косвенное свидетельство того, что Он не просто пророк Божий. В таком случае Его личный характер был бы не очень важен: главное – чтобы говорил верно, а добрый Он или не очень – не имеет отношения к делу.

Нет, очень важно знать, каков Он Сам. И на что мы можем уповать и полагаться в наших отношениях с Ним.

О Своей доброте Он и Сам говорит прямым текстом: «…глаз твой завистлив оттого, что я добр?», возражая в притче желающим «справедливого» раздела заработка (Мф. 20:15).

Доброта – в готовности давать без счета и меры: «Я пришел, чтоб имели жизнь и имели с избытком». В Своей щедрости Он соотносится не с тем, чего мы заслужили по нашим делам, а только с собственным желанием дарить и дарить.

Некоторых это даже смущает: в Его доброте видят что-то недолжное, подозрительное. «И много толков было о Нем в народе: одни говорили, что Он добр; а другие говорили: нет, но обольщает народ» (Ин. 7:12).

О да, знакомо!

В глазах суровых ревнителей доброта всегда сомнительна. Уж не попустительство ли это? – спрашивают они. Не слабость ли, соблазняющая людей грешить и не бояться наказания? Не слюнявое ли беззубое бессилие перед силой зла? Не сентиментальность ли, ахающая и проливающая умилительные слезы над «несчастненькими», но безразличная к подлинному злу?

На это Христос отвечает: нет. И позволяет радоваться Своей доброте.

Он добрый, и это простое слово – основа основ, как хлеб и вино. Это – Он, это – Его суть.

Его доброта – вовсе не синоним слабости, сентиментальности и попустительства, потому что Он заведомо не слаб, не сентиментален и не попустительствует. Его отношение ко греху мы прекрасно знаем: умиляться и потакать ему Христос не станет.

Это залог защиты, безопасности и не унижения, терпеливой доброжелательности, внимания к каждому. Залог, что каждый будет услышан и выслушан, не отвержен и не выставлен Им на позор, что любое доброе свидетельство о нас будет Им найдено и принято.

Залог того, что Он ищет каждого спасти, а не погубить.

Свидетельство Его любви.

Ничем не обусловленная и никак нами не заслуженная, Его доброта трогает очень глубоко. И обращает к Нему самые грешные сердца, которые верой, покаянием и любовью отзываются на нечаянную милость.

Доброта Христова позволяет ввериться Ему без страха. Он лучше знает, что нам нужно и как сделать нас ближе друг к другу. Он не творит ни бессмыслицы, ни зла; все, что Он сделает со мной – мне ко благу, любое Его решение обо мне будет наилучшим.

А значит, нет нужды бегать от Него и прятаться, искать заступников и выклянчивать себе пощаду. Не надо бояться, что Он поступит с тобой – или с кем бы то ни было – жестоко или несправедливо. Этого не случится. Не надо от Него «защищаться», судорожно ощетиниваться, не подпускать Его к себе, выворачиваться из Его рук.

Он Господь наш. Ему можно довериться; от Него можно все принять с евангельскими словами: «Не моя, но Твоя воля да будет».

Не бойся, я с тобой

В начале этой книги я говорила о страхе, который пронизывает верующих, подменяя собой и благоговение, и трепет души перед своим Спасителем и Создателем, и доверие и любовь к Нему.

К сожалению, часто в церковной ограде можно встретить культивацию этого страха. Им бьют, как кувалдой по голове, чтобы заставить людей подчиняться и не доставлять хлопот. Объясняется это благими намерениями: мол, если человека напугать как следует, то он поостережется грешить, а значит, страх способствует спасению души.

Но, во-первых, такая мотивация действует далеко не на всех. Всерьез пугаются лишь те, кто в целом всерьез и глубоко воспринимает то, что слышит о Боге, – то есть люди искренне верующие, чувствительные, впечатлительные. Такие чаще всего не нуждаются в том, чтоб по ним били кувалдой. Тех же, для кого такие удары могли бы быть ситуативно полезны – людей «жестоковыйных», грубых, эгоистичных и бессовестных, – не так-то легко напугать «страшилками».

А во-вторых, христианство и само спасение – это не только и не столько «удерживание от греха», сколько обретение глубоких личных отношений с Богом, в которых царствуют взаимная любовь, радость и доверие, а не страх и тревога.

Если не грешить только из страха наказания, при этом мечтая о грехе и тихо ненавидя Бога за то, что Он угрожает и запрещает делать желанное, то в Царствие Небесное это не приведет, а отношения с Ним сильно осложнит.

Страх может сработать разово, в какой-то переломный момент, как рука, которая хватает за шкирку ребенка, чуть не выскочившего на дорогу под колеса автомобиля. Потом ребенку обязательно нужно объяснить, что такое поведение смертельно опасно – так же, как грех смертельно опасен для души сам по себе, а не потому, что «за него отправят в ад».

Но если ребенка постоянно держать за